"
тел. 8 (495) 682-54-42
  
Книги по психологии
профессионалам - необходимы
остальным - интересны
Тревога с точки зрения различных психотерапевтических подходов

вернуться к описанию книги

Путешествие в гештальт: теория и практика. Лебедева Н.М., Иванова Е.А.

ТРЕВОГА

В предыдущей главе мы уже начали разговор о чувствах, эмоци­ях. Одному из них, тревоге, мы решили посвятить отдельную главу, так как тревога сопровождает любые нарушения гомеостаза и явля­ется неотъемлемой спутницей психотерапевтического процесса.

Феномен тревоги.

Тревога с точки зрения различных

психотерапевтических подходов

Тревога — самое распространенное явление и в жизни, и в тера­пии. Ее проявления в той или иной форме знакомы, вероятно, каж­дому. В силу транзиторности, подвижности, постоянного присут­ствия в жизни этот феноменологический набор переживаний, в строгом смысле, нельзя назвать симптомом. Он становится таковым только тогда, когда носит длительный, стойкий характер, реально препятствующий человеку делать то, что он хочет, или включается как или составляющая, или «триггерная» часть в структуру более сложных переживаний (депрессия, острые психотические состояния, фобии, панические атаки и т. п.).

Термин «тревога» полисемичен. Можно рассматривать тревогу как эмоцию: она обладает всеми тремя присущими другим чувствам уровнями проявления (см. «Эмоции» в главе «Потребности...») и может быть очевидно связана с текущими событиями поля. При этом проявления тревоги осознаются значительно легче, чем эта связь.

Феноменологически тревога описывается как неожиданно воз­никающее сердцебиение, боль в груди, ощущение удушья, голово­кружение. Возникающее переживание угрозы, исходящей от окру: жающего мира, или неясной опасности может сопровождаться чув­ством нереальности (МКБ-10, 1994, с. 131-138).

Иногда тревога сопровождается сухостью во рту, похолоданием и влажностью конечностей, внутренней дрожью, специфическими ощущениями холода или пустоты в животе; возможен резкий позыв к мочеиспусканию или дефекации. Мышление становится спутанным, хаотичным или заторможенным. Мысли «несутся вскачь» или «голова становится внезапно «пустой». Движения также приобре­тают дезорганизованный, хаотический характер. Человек мечется или застывает, и только руки суетливо перебирают что-то невиди­мое, теребят одежду, а ноги против воли выписывают замысловатый танец.

Согласно наблюдениям Лоры Перлз (Л. Перлз, 1954), подобное поведение напоминает реакции младенца, вышедшего из равнове­сия. Он кричит, дергает руками и ногами, личико от натуги красне­ет. Этот сигнал «включает» мать, которая понимает, что ребенок «не в порядке» и в чем-то нуждается. Она переживает тревогу. Посколь­ку мать и ребенок в слиянии, то материнская тревога в этом случае понимается как отражение тревоги дитяти. Тревогу считают «мла­денческой протоэмоцией». Лишь гораздо позже детский плач ста­новится эмоционально нюансированным: сердитым или тоскливым, обиженным или капризным. У тех и других эмоций есть общий ро­довой компонент: неспецифическое возбуждение, свидетельствую­щее о выходе организма из состояния гомеостаза.

Можно понимать тревогу как длительное состояние. Во внеш­нем мире нет и не предвидится сколько-нибудь значительных из­менений, которые возбуждали бы актуальные чувства, а тревога как внутренний феномен заполняет все поле внимания, лишая челове­ка покоя, сна и аппетита, иногда буквально «сжигая изнутри». За­частую это может быть связано с физиологическими событиями, которые принципиально не могут быть осознаны: повышение уров­ня гормона щитовидной железы, сердечно-сосудистая патология, сахарный диабет и т. д. Тогда человек вынужден найти или приду­мать тревоге подходящее объяснение: «тревога ищет себе фабулу». Любой дистресс вызывает биохимические сдвиги во внутренней среде организма, нарушающие тканевое питание. Даже незначи­тельные проявления кислородного голодания, независимо от при­чины (механическое удушение, нехватка кислорода в воздухе, пе­ренасыщение тканей двуокисью углерода), приводят к возникно­вению резких признаков тревоги. Так же будут влиять иные проявления дефицита или избытка чего-либо в организме: воды, микроэлементов, глюкозы или продуктов, принимающих участие в их образовании. Эти физиологические события не осознаются, но, как мы уже писали, через подкорковые узлы напрямую влияют на систему активации головного мозга, вызывая размытые, тягост­ные и стойкие тревожные состояния.

Иногда похожий набор признаков связан с «внутренней феноме­нологией», которую подробно описали экзистенциалисты: так на­зываемая «тревога бытия». Ее лейтмотивом могли бы быть слова князя из пушкинской «Песни о вещем Олеге»: «Скажи мне, кудес­ник, любимец волхвов, что станется в жизни со мною, и скоро ль, на радость соседей-врагов, могильной покроюсь землею». Экзистенци­алисты (Бьюдженталь, 2001, с. 225-228) описывают тревогу, возни­кающую при недостаточной актуализации побуждений. Знакомое субъекту «я» хотя и находится в «знакомом мире», но пребывает в состоянии «неодушевленности». Она коренится, как правило, в нео­сознанных переживаниях, или «данностях бытия», кажущихся не­зависимыми от личности, как-то: смерть, несвобода, изоляция и бес­смысленность (Yalom, 1980).

Нам кажется резонным добавить к этому перечню феномен со­мнений: в своем предназначении, праве, верованиях и т. д.

Эту так называемую «экзистенциальную» тревогу невозможно проанализировать. Ее можно только «встретить» и затем инкорпо­рировать в свою жизнь. Более подробно этот материал рассмотрен нами в главе «Экзистенциализм».

В силу того, что практически любые невротические расстройства включают в себя тревожный компонент (или тревога возникает по ходу терапии), все психотерапевтические подходы отдали дань ис­следованию тревоги.

Медики, ориентированные на физиологическую модель стресса Г. Селье (Н. Selye, 1979), считают тревогу неспецифическим резуль­татом дистресса, вследствие которого в организме происходит уси­ленный синтез и накопление нейротрансмиттеров (прежде всего, ка-техоламинов и/или серотонина), что, в свою очередь, вызывает чрез мерную стимуляцию подкорковых и корковых структур. Такая гиперстимуляция может приводить к сомато-вегетативным рас­стройствам и дефициту когнитивных функций.

Известно, что у организма есть физиологические способы справляться с тревогой: он вырабатывает вещества, похожие по химической структуре на транквилизаторы бензодиазепинового ряда, блокирующие рецепторы, чувствительные к медиаторам стресса.

Наиболее часто применяемые в медицине препараты для купи­рования тревоги — транквилизаторы — используют те же самые ре­цепторы, дополняя или возмещая временный или постоянный не­достаток собственных ресурсов. Тем самым они действуют вполне физиологическим образом — возвращают организм к гомеостазу в режиме консервативного приспособления. Тревога исчезает незави­симо от того, как человек попал в волнующую ситуацию, научился ли он с ней справляться и т. д. Поэтому по прошествии фармаколо­гического эффекта тревога часто возобновляется — ведь ни пациент, ни его ситуация не изменились.

Психоанализ породил огромное количество интерпретации тре­воги. Изначально 3. Фрейд считал невроз тревоги результатом по­давления сексуальных импульсов, а саму тревогу расценивал как защиту от проникновения в сознание вытесненного материала. Он полагал, будто бессознательно человек знает, что происходящее — опасно, и дает сознанию сигнал предупреждения (3. Фрейд, 1989).

В дальнейшем его коллеги и преемники сформировали три груп­пы воззрений на источник тревоги (по Ф. Перлз «Эго, голод и агрес­сия»):

1)       родовая травма (Ранк),

2)   влечение к смерти (Бенедикт),

3)   удушение материнским соском (Харник).

Мы допускаем, что все эти идеи вполне справедливы для конк­ретных ситуаций, и не станем останавливаться на них подробнее, по­скольку каждая из них заслуживает специального рассмотрения.

А. Адлер (A. Adler, 1929), В. Райх (W. Reich, 1942) и К. Хорни (К. Ногпеу,1950) склонны разделять переживания страха и тревоги, считая страх относящимся к событиям внешнего мира, а тревогу — к угрозе в адрес самооценки.

В понимании Э. Фромма (Э. Фромм, 1994) и представителей би-хевиоральной школы (В. F. Skinner, 1953) тревога рассматривается как подавленная агрессия.

Экзистенциалисты расценивают тревогу как состояние, прису­щее этапам перехода; поскольку переход от жизни к смерти — наи­важнейший, то знание о своей бренности, смертности — фактор, вызывающий самую большую тревогу. Отказ от ответственности за свой вклад в существование — фактор, помогающий защититься от тре­воги, избежать мыслей о забвении, подверженности непредсказуемым изменениям и смерти. Соответственно, на любом этапе тера­пии, как только человек возвращается в ответственную позицию, он оказывается вынужден соприкасаться с тревогой.

Гешталът понимает тревогу как задержанное, блокированное воз­буждение. Поскольку возбуждение — это внешнее оформление энер­гии, необходимой, чтобы что-нибудь происходило, то тревога может появляться на любом этапе контакта и в связи с любым событием.

Эта статья была опубликована 15 декабря 2009 г..