"
тел. 8 (495) 682-54-42
  
Книги по психологии
профессионалам - необходимы
остальным - интересны
Страх любви

вернуться к описанию книги

Секс, любовь и сердце: психотерапия инфаркта. Лоуэн А.

Страх любви

Я описал расщепление личности между ребенком и взрослым, между чувствами сердца и стремлениями эго. Такое Я расщепление характеризует жесткую личность, которая иден­тифицируется в основном с эго и взрослой частью в себе. Как мы убедились, жёсткость является защитой от боли, связанной с ранними переживаниями "разбитого сердца" и возможности очередного подобного опыта. С этим связан бессознательный страх отвержения, который перерождается  в страх любви. Когда мы не любим, мы не рискуем потерять  любовь, и не можем быть отвергнуты. Но таким образом  мы попадаем в ловушку наших собственных защитных  механизмов, само существование которых вызывает tot эффект, что наихудшие опасения становятся реальностью.  Защита жёсткой личности встроена в структуру её эго Я Отбрасывание вызывает регрессию от взрослого к ребенку и выраженную утрату уважения личности к себе, созданию которой человек посвятил много сил. Одна из пациенток  описала  эту  дилемму  очень  ясно.   Это  была, тридцатилетняя разведённая женщина, которая прожила два года в не удовлетворяющей ее связи с мужчиной, неустанно жалуясь на недостаток заинтересованности с его стороны.  Однажды она решила принять важное решение: "Я перестала жаловаться и почувствовала по отношению к нему определенную любовь, но он сказал, что хочет большего, что хочет быть ближе. Я испугалась и начала рыдать. Если я поддамся ему, я буду травмирована. Если он меня оставит, я буду уничтожена. Если он меня не оставит, объединившись с ним, я утрачу себя, буду никем".

Как она могла чувствовать себя никем, если она отда­лась любви? Все песни и стихи о любви говорят, что само­отдача в любви возвышает человека, а не унижает. Это видимое противоречие заключается в том, что хотя чувства в состоянии влюбленности прекрасны и возбуждающи, перспектива влюбленности может казаться многим людям ужасающей, так как она подразумевает снятие контроля эго. В той степени, в которой чувство "я" этой пациентки зависело от её эго, она почувствовала бы себя никем, если бы отдалась любви. Если бы в то же время её чувство "я" было основано на телесных чувствах, снятие контроля усиливало бы её эго, и она почувствовала бы себя кем-то подлинным. Люди, которые отщепили от себя телесные чувства, защищаясь от боли, связанной с "разбитым сердцем", основывают свою идентичность на способности контроля чувств. Этот контроль дает им чувство силы, которое является суррогатом настоящего чувства "я". Сила создает иллюзию, что они являются кем-то. Это, как мы убедимся в данном разделе, способ, который выбирают люди, боящиеся любить.

Идея, что любовь основывается на соединении двух людей, справедлива только в симбиотнческой связи младен­ца и матери. Когда младенец вырастает и становится независимым, эта связь изменяется. Независимость означа­ет, что ребёнок сам по себе является кем-то. В то время как полная независимость не возникает до достижения зрелос­ти, чувство ребёнка, что он является кем-то, появляется достаточно рано и в достаточно большой степени развито уже на шестом году жизни. Этот процесс зависит от кормления, заботы и ласки родителей. Ребёнок нормально не развивается или его развитие блокируется, из-за недо­статка или утраты любви. В этой ситуации он не развивает­ся нормально или эмоционально фиксируется на раннем периоде развития, несмотря на то, что он вырастает и дости­гает половой зрелости. На глубоком уровне — то есть в сердце — такой человек остаётся ребёнком, который не отделился полностью от матери для того, чтобы стать кем-то, способным к самостоятельной жизни. Хотя он кажется Достаточно взрослым и независимым, эти черты не укореня ются в полноте существования и чувстве безопасности, которую даёт любовь. Игнорирование такой позиции таит в себе опасность регрессии до эмоционального состояния младенца, что является ужасной перспективой для того, кто вырос в состоянии бессилия, зависимости и кто не имеет укоренённого чувства "я".

Поскольку такой человек требует любви, но боится ей полностью открыться, он строит со своими партнёрами от­ношения, в которых они взаимно используют друг друга. Они могут испытывать по отношению друг к другу сердеч­ные чувства, но эти отношения маскируют страх самоотда­чи. Они являются бессознательным повторением отноше­ний, связывающих такого человека с матерью или отцом. Если такие отношения существуют долго, они притупляют страх отвержения, но и не приносят более глубокого удов­летворения, так как не могут заменить любви.

Достаточно заглянуть под поверхность большинства от­ношений для того, чтобы открыть такую связь. Чаще всего они принимают следующий вид: если ты будешь удовлетво­рять мои потребности — я буду удовлетворять твои. Один пациент так выразил это, описывая свой брак: "Я играю роль отца маленькой девочки в ней, а она - роль матери маленького мальчика во мне". Может казаться, что такие отношения имеют шанс функционировать, но в реальности этот пациент ощущал огромную враждебность по отношению к матери за то, что она относилась к нему как к маленькому мальчику, и эту враждебность он переносил на жену. Он не отдавал себе отчёт в том, что его брак сохранялся благодаря этим отношениям, пока фундамент не начал трещать фундамент в основании. Он не мог вынести того, что к нему относилась как к маленькому мальчику женщина, которая сама была эмоционально незрелой. Но он не мог бросить жену, так как осознание того, что она нуждается в нём, давало ему чувство безопасности. Вообще говоря, люди страхуются таким образом в своих связях, опасаясь страха отвержения. Только посредством конфронтации со скрытой паникой можно справиться с этой проблемой.

Поль, сорокалетний врач, смог в этом убедиться во время одной из терапевтических сессий.  "В моей груди есть напряжение", — сказал он мне. "Что-то стремится оттуда наружу". Неожиданно он осознал, что чувство, которое было у него в груди — это печаль. "Я боюсь своей печали, — признался он. — Я осознал, насколько я был одинок. Я боюсь открыть сердце". Когда чувство печали углубилось, он сказал: "Как ты можешь делать со мной что-то подоб­ное? Ты разбиваешь моё сердце". Поль говорил в настоя­щем времени, так как вновь переживал ощущение "разбито­го сердца". Когда мы говорили о чувствах в его сердце, он заметил: "Нет, там нет никаких чувств. Там пустота. Я не чувствую своего сердца". Я интерпретировал его утверж­дение следующим образом: он не ощущает любви в своём сердце. Для того чтобы достичь любви, которую он забло­кировал в раннем возрасте в целях самообороны, Поль должен был регрессировать до этапа младенца. Лёжа на кушетке, он деликатно вытянул губы, как младенец, кото­рый собирается сосать. Когда он это сделал, то ощутил подавленную ранее тоску по матери и начал плакать. "Я хочу тебя, — сказал он и добавил, — я боюсь".

Детство Поля было похоже на детство других пациен­тов, описанных в этой книге. Когда умер его отец, Поль стал маленьким хозяином дома. Мать вела себя по отноше­нию к нему соблазнительно, склоняя его к интимному кон­такту, но когда он выражал какую-либо сексуальную заин­тересованность ею, унижала его и контролировала. Это была болезненная связь, так как Поль постоянно должен был ставить желания и потребности матери впереди своих желаний и потребностей. Из-за вины за сексуальные чув­ства по отношению к матери и из-за страха быть брошен­ным, он обещал быть "хорошим мальчиком".

В процессе терапии Поль смог признать свою печаль и анализировать свою связь с матерью. "Впервые я чувствую то, что чувствовал будучи ребёнком — заметил он. — Бедный ребёнок. Это приводит меня в бешенство". А затем он освободил часть своего гнева, нанося удары по мату.

Этот инцидент в терапии Поля был одним из несколь­ких драматических эпизодов, которые позволили ему реаль­но посмотреть на собственную личность. Перед началом терапии он не осознавал, что ему недостаёт любви, так как у него были многочисленные связи с женщинами, к которым он был привязан. Но эти связи повторяли его отношения с матерью, к которой он до сих пор был привязан. Он заботился об этих женщинах и являлся по первому их зову, а они взамен этого отдавались ему сексуально. Эти связи основывались не на страсти или глубоком чувстве, а на потребности. Некоторые люди на основе таких взаимоот­ношений создают семьи, но Поль искал чего-то более глубо­кого и богатого — любви. Из-за этого он никогда не был женат. Несмотря на то, что он пробовал, он никак не мог найти любовь, главным образом потому, что сам не был открыт для неё.

Поль видел себя как человека, который может позабо­титься о женщине. Это давало ему чувство силы и превос­ходства, которые компенсировали его внутреннее чувство "бедного маленького мальчика". Как бедный маленький маль­чик, он чувствовал бессилие по отношению к соблазнитель­ному поведению и угрозам матери. Однако компенсатор­ные механизмы только изменяют вид реальности: на сексуальном уровне Поль всё ещё был "бедным маленьким мальчиком", психически кастрированным матерью. Эта кас­трация проявилась в его неспособности ухаживать за жен­щиной, опираясь на собственную мужественность, а не на умение служить. Однако эта компенсация имела определён­ную цель — поддержание его способности к эрекции, умень­шающей страх перед унижением и отвержением. К сожале­нию, это одновременно редуцировало способность к оргазму.

Такие отношения опираются на что-то, что обе стороны считают своими потребностями. Женщина может требовать, например, восхищения своей неотразимостью, интеллигент­ностью и умением эротического флирта, к которым она привыкла в детстве. Но эти качества больше заслуживают восхищения у ребёнка, чем у женщины. Однако, многие мужчины действительно восхищаются ими — они привле­кательны для "маленького мальчика" в них, а также служат их потребностям мужественности и превосходства. Такое дополнение можно воспринять как идеальные отношения, но на практике так никогда не получается, поскольку не удовлетворяет настоящих потребностей ни одного из парт­нёров. Мужчину может возбуждать женщина, играющая роль соблазнительной маленькой девочки, но её недостаточная эмоциональная зрелость, особенно на сексуальном уровне, оставляет его неудовлетворённым. Ему не будет нравиться её зависимость от него, как и его собственная доминирующая позиция, потому что он сам нуждается в удовлетворении и опеке. В результате, если в нём есть "маленький мальчик", то как он может заботиться о женщине? Рано или поздно то, что должно было гарантировать прекрасный роман, спровоцирует распад отношений с взаимными обвинениями и враждебностью.

Наша потребность в связях может вызвать иллюзию, что в этих связях мы будем чувствовать себя более силь­ными и защищенными. Но это чувство безопасности иллю­зорно, так как сила и любовь — антагонистические ценнос­ти. Сила никогда не обеспечит любви, особенно сила, основанная на деньгах или сексапильности. Она укрепляет только образ самого себя, делая нас более осознающими эго; любовь требует отдачи эго и укрепляет наше телесное "я". Мы не можем контролировать кого-то и одновременно любить его. На основе той же самой логики мы не можем утверждать, что мы влюблены и при этом полностью себя контролировать. Самоконтроль — важный элемент только в таких отношениях, в которых появляется сила.

К сожалению, родители часто используют силу по отно­шению к своим детям в виде наказания. Не имеет значения, используем ли мы наказание по отношению к преступникам или к детям; в обоих случаях она является проявлением силы. Хотя она может иметь оправдание как метод коррекции поведения, её настоящей целью является показать другому человеку, кто здесь начальник. Сила может обеспечить Дисциплину, но также легко вызывает бунт. Использование её по отношению к детям — весьма спорный вопрос. Дети невинны, то есть они ничего не делают со злым умыслом; кроме того, они относятся к родителям как к опекунам, а не как к людям, назначающим наказание. Ребёнок переживает наказание как предательство любви и доверия. Как может быть иначе? Конечно, ему говорят, что это для его же блага. Он даже может иногда в это поверить. Если он это сделает — он предаст себя, становясь противником собственных чувств. Дрессировщики собак во время дрессуры избегают наказания, так как они знают, что существуют лучшие способы достижения целей. Собаки любят радовать своего хозяина, поэтому намного полезнее награждать  их хорошее поведение. Как знает каждый дрессировщик,  дрессировка собаки требует терпения — многие родители  имеют его слишком мало даже по отношению к собственным детям.

Так как дети не располагают никакой реальной силой против своих родителей, они вынуждены подчиняться их силе. Однако это подчинение происходит только на поверхности. Внутри возникает сильное сопротивление. Чаще всего они не плачут, когда их бьют или унижают. Как мы убеди­лись, мужчины, которых в детстве били отцы, имеют большие трудности с плачем, независимо от глубины травмы. Когда такая ситуация возникает во время терапии, они объясняют это как форму защиты. "Я не позволю ему получить удовлетворение от чувства, что он добрался до меня", — говорят они так, как будто их отцы сейчас присутствуют в кабинете. Эта защита встраивается в тело как жёсткость и генерализуется. Позицию "никто не доберётся до меня" такие люди переносят на всю свою жизнь, распро­страняя её на всех людей, с которыми их сводит судьба.

Некоторые взрослые, из-за плохого отношения к ним в детстве, прячут свои чувства глубоко внутри себя. Моло­дая женщина, выражение лица которой напоминает маску, объясняет это, говоря: "Мать всегда наблюдала за мной, всегда изучала моё лицо. Знание того, что я чувствую, давало ей чувство удовлетворения. Я вынуждена была скры­вать от неё свои чувства". Укрывание своих чувств может давать человеку чувство силы в его отношениях с другими, но одновременно исключает возможность доверия. Таким образом, самоконтроль, который кажется чертой, достойной уважения, является проявлением страха любви.

Большинство связей между мужчиной и женщиной начи­наются с любви, но распадаются из-за борьбы за власть, которая развивается после достижения определённой ин­тимности. Говорят, что близость порождает пренебреже­ние. Когда пара начинает совместную жизнь, каждый ви­дит слабости и ошибки другого, которые можно использовать с целью достижения преимущества и превосходства. Кри­тика с одной стороны вызывает критический ответ с дру­гой. Когда это происходит, возбуждение, которое объеди­няло пару, исчезает, но чаще всего они остаются вместе из-за выгоды. Однако такая связь приводит к взаимному травмированию. Оба чувствуют себя пойманными в ло­вушку, что напоминает им по разным причинам их детство. Они могут прервать эту связь, могут бороться в её рамках или смириться с утратой надежды на любовь и радость. Такое смирение может привести к злокачественным ново­образованиям, борьба к заболеванию сердца. Разрыв отно­шений не является решением, так как следующая связь часто оказывается ничуть не лучше предыдущей. Для того чтобы освободиться из этой ловушки, пара должна рабо­тать над своим страхом любви.

На глубоком уровне страх любви идентичен со страхом перед противоположным полом. Все мужчины бессознатель­но идентифицируют женщин со своими матерями, а  женщины — мужчин с отцами. Такая идентификация естественна. Если бы наши родители противоположного пола были хорошими, любящими и сильными, мы не имели бы никаких проблем со своими партнёрами. Однако это бывает очень редко. Большинство людей вспоминают свою связь с родителями как конфликтную. Их использовали, предавали и обижали. Выживание требовало modus vivendi, отноше­ний, позволяющих жить в чувстве безопасности, благодаря отрицанию многих негативных аспектов связи и подавлению большинства негативных чувств. Однако подавление только вытесняет эти чувства в бессознательное; они всё ещё функционируют в человеке очень тонким и коварным образом.

Эта статья была опубликована 15 декабря 2009 г..