"
тел. 8 (495) 682-54-42
  
Книги по психологии
профессионалам - необходимы
остальным - интересны
СКАЗКА "КОМАНДИРОВКА"

Из книги: В поисках потерянного рая
Семина И.К.

Сказка четырнадцатая КОМАНДИРОВКА

Однажды она вдруг поняла: все, пора. Пора собираться , домой! И сердце ее вздрогнуло, а потом запело. Домой!  Как здорово! Командировка подходит к концу, все сде­лано, практически завершено, и можно собираться. Она не спешила: всему свое время, впереди вечность, так что торопиться некуда. Лучше насладиться последними деньками в этом благословенном ме­сте, где она провела столько времени.

Коллеги заметили что-то необычное сразу. Влюбилась, что ли? спрашивали ее одни.

    Влюбилась, — с улыбкой соглашалась она.

    Что-то сияете, как будто миллион выиграли в лотерею, за­мечали другие.

    Можно и так сказать, веселилась она.

    Уж не в отпуск ли собираетесь? предполагали третьи.

           В отпуск! Далеко и надолго! охотно подтверждала она.
Она просматривала бумаги, приводила в порядок дела, чтобы тот,

кто прилет после нее, легко во всем разобрался. Заточила карандаши, сменила стержни в ручках. Полистала ежедневник, посмотрела, что нужно довести до конца. Долго выбирала лень отбытия. «Понедельник, решила она. Как раз успею все сделать, убраться в квартире, и проводить меня смогут все. Да, понедельник».

Выбрав лень, она повеселела. В обеленный перерыв сбегала в кафе, притащила тортик к общему чаепитию. Народ обрадовался, было весело и оживленно, все смеялись и хвалили тортик. Она радо-валась: с коллегами проработала столько времени, и каждый ей был по-своему дорог.

После работы она не пошла на остановку, а решила прогуляться пешком. Она шла не по прямой заходила в магазинчики и кафе, присаживалась на скамеечки в скверах, немного постояла у фонтана. Ей хотелось попрощаться с местечками, которые ей нравились здесь. Там, где был Лом, все устроено совсем по-другому, и ей хотелось увез­ти с собой воспоминания.

Лома она с удовольствием взялась за уборку. До понедельника можно успеть не напрягаясь она и не напрягалась. Мыла, чисти­ла, выносила пакеты с ненужными вещами и бумагами. Улыбалась и пела командировка завершена, домой, до-мой!

Подарила соседке свой парадный сервиз и норковое манто, еще что-то по мелочам, та удивилась, обрадовалась, стала расспрашивать.

   Уезжаю, весело сообщила она соседке.                               «

   Далеко?

   Далеко. На историческую родину.

   О-о-о-о, — только и сказала соседка. Ну тогда конечно...
Позвонила сыну.

 

   Мама, у нас все нормально! — голос звучал как из другой га­лактики, да и то, Сахалин — не ближний свет. Скоро опять в рейс.
Старший учится хорошо,
а младший
бандит, опять кошку в космос
запускал. Все хорошо!

    Почему сам долго не звонил? спросила она.

    Мам, плохо слышно... Связь барахлит... Пока, ма!

Она улыбнулась, покачала головой. Связь... Выросшие лети жи­вут своей жизнью, и связь через незримую пуповину становится все слабее, слабее. Это нормально. Зато ее связь с Ломом всё крепла. И она уже будто бы слышала Зов отдаленные голоса тех, кто ждал ее лома. От этого Зова в душе разгоралось тихое сияние.

В субботу она поехала в церковь, отвезла туда два баула с хороши­ми вещами для нуждающихся, поставила свечи за упокой и за здравие этот ритуал всегда приносил ей успокоение. Отстояла службу, потом побродила от иконы к иконе, постояла, прислушиваясь к себе. Было хорошо и покойно. Ни тени сомнения. Все правильно, домой!

           Уже ухолите? спросил кто-то совсем рядом.

Она обернулась, увидела седенького старичка с выцветшими го­лубыми глазами.

   Нет, еше немного побуду, — слегка удивленно ответила она.
Нечасто бываю в храме, знаете ли...

   Я не Храм имел в виду, заморгал старичок. Вы... домой
собрались, да?

    Как вы узнали? повернулась к нему она.

     Вы светитесь, сообщил старичок.

     Свечусь? Это видно?

     Ну да. Только не всем. Я вот тоже собираюсь мне видно.

     Вы тоже?

     Разумеется, деточка. Мне пора. Но вот вам вроде бы рано? Вы
еще так прекрасно молоды!

     Не так уж и молола. Но, по-моему, возраст тут ни при чем.
Я просто чувствую завершение. Понимаете, как будто сделала все, что
обещала. И мне больше нечего тут делать
все будет повторением,
копией. Вы меня понимаете?

     Понимаю, покивал старичок. Неужели раздали все долги?

     Все, улыбнулась она. — Всех поняла, всех простила, всех
возлюбила. Все дела закончила. Всех поблагодарила. Лети выросли.
У мужа другая семья, там все хорошо. Мне правда пора, я знаю.

     Милая моя, вы и правда готовы, изумился старичок. Так
редко встретишь среди молодежи такую глубину понимания. Боль­шинство на мой вопрос сразу подумало бы о деньгах...

     И денежные дела привела в соответствие, утешила его
она. — все как следует! В понедельник отбываю.  -

     А как вы можете знать, что именно в понедельник? живо
заинтересовался старик.

     Я так решила, объяснила она. Удобный лень. Впереди
целая рабочая неделя. Все всё успеют. А то пол выходные неудобно,
не находите?

     Молодец вы, завистливо сказал старичок. А я вот не знаю,
когда отбывать. Хоть и старше...

     Ничего, ответила она. Может, еще прилет осознание.

     Может, и прилет, согласился старичок. Может, там, Лома,
встретимся? Кто знает... Но вот скажите, почему вы решили возвращаться, а? Раньше времени, раньше срока?

    Я здесь была в командировке, мягко сказала она. — Сде­лала все, что могла, все, что была должна, все, что хотела. Зачем мне больше тут быть?

    Но тогда почему же другие... начал было старичок, но она
его перебила:

    Потому что другие боятся. А я нет. Я знаю, как это происходит и что меня ждет там.

    А я вот боюсь... — тихо сказал старичок и виновато опустил
глаза. Все равно что-то держит. Хоть и пора...

    Удачного вам возвращения, от души пожелала она и поехала домой.

Остаток субботы и воскресенье она отдыхала, гуляла, позвонила всем друзьям и близким, поговорила, послушала. Погоревала нал бе­лами, порадовалась удачам. Искренне, от души.

Затем она тщательно выбрала одежду для- путешествия, отгладила. Поставила рядом туфли. Полюбовалась. Ей все нравилось.

Еще раз зашла к соседке, спросила, не потерялись ли запасные клю­чи, и сказала зайти в понедельник, проверить квартиру. Соседка обещала.

Заварила себе чаю со смородиновым листом, с удовольствием почаевничала. Телевизор не включала, только тихую музыку. Зов уси­ливался, теперь в общем бормотании голосов она уже различала от­дельные. Вот вроде бы мама говорит... А это Инка, подруга. Вот уж десять лет не вплелись. Ну ничего, уже скоро... Домой!

Она потушила свет, легла в постель и начала расслабляться. Уси­ливать Зов, приближать его. Словно ухватилась за незримую ниточку и потягивалась за нее.

    Тася, Тасенька! это мама... — Не бойся, я встречу!

    Таська, я тут! Давай, не дрейфь, это быстро! Рожала же, знаешь! Ну так и тут так же! это Инка. Всегда любила командовать и разъяснять. Ничуть не изменилась!  

           Таисия, ты не напрягайся, это отец. Строгий был, бригадир, наставник молодежи. Как только сумеешь расслабиться до нужного уровня так и получится. Тут главное что? Как бы слиться, раство­риться!

           Иди на свет, доченька, звала мама. На свет. Ты увидишь.
Она слушала всех, улыбалась и выполняла все, что ей советовали.

Расслаблялась, растворялась, ждала, когда появится свет пол закры­тыми веками. Вскоре увидела, потянулась к нему, но не телом, а созна­нием. Свет то становился ярче, то тускнел, то приближался, то отда­лялся. Но она не торопилась знала, что надо просто продолжать.

Всплывали разные воспоминания из ее жизни. Плохое и хорошее, восторг и отчаяние, взлеты и падения, встречи и разлуки, потери и при­обретения. Но все это давно было обдумано, понято, принято и отпущено стало просто кадрами в бесконечном фильме «Житие Таисии».

Воспоминания проплывали все быстрее, потом понеслись, ста­ли сливаться в одну пеструю ленту слева и справа, сверху и снизу, образуя тоннель. И она уже не понимала: то ли тоннель несется ей навстречу, то ли она — по тоннелю. Было ни капельки не страшно только захватывало дух, как в детстве на аттракционах.

А в конце тоннеля сиял, расширялся светослепительный, но не ослепляющий: яркий, но в то же время мягкий, и такой маняще при­ятный, что хотелось купаться в нем, как в море. «Или в околоплодных водах?» мимолетно подумалось ей. Мысль мелькнула и тут же ис­чезла: какая разница? Она устремилась на свет, но тоннель все длился и длился, и казалось, что ему не будет конца. Хотя она точно знала переход по-другому невозможен, просто надо лететь и лететь, и ко­гда-нибудь тоннель кончится.

Он и кончился неожиданно, как будто оборвалась кинопленка. И она оказалась в Свете, повисла, не чувствуя тела, как в космосе.

Смотрела во все глаза сквозь закрытые веки во все стороны только ровное золотое сияние, которое вместе с дыханием проникало внутрь и распространялось по жилам, делая ее такой же золотой. Она точно чувствовала себя как младенец в утробе матери спокойно, безо­пасно, тепло и уютно. Полуявь, полусон...

    Приветствую тебя. Ты уверена, сестра? спросил ее голос,
который был одновременно и тихим, и громогласным словно шепот раздавался на всю Вселенную.

    Я завершила дела. Я хочу вернуться, ответила она. Вернее,
полувала, потому что говорить у нее не получалось она уже не чув­ствовала губ, языка лица, все растворилось в золотом сиянии.

    Что ты принесла с собой? продолжал голос.

    Любовь, только Любовь. Ничего, кроме Любви! Бог есть Любовь, и я хочу слиться с целым! Я так долго к этому шла...  

    Твое задание выполнено. Командировка завершена. Слияние воз­можно. Ты можешь войти, после короткой паузы констатировал голос.

И золотая завеса распахнулась перед ней, открывая удивительные, фантастические и полузабытые просторы ее Дома.

...В понедельник зашедшая соседка нашла ее, заголосила, забега­ла, стала звонить в разные места.

А в четверг с ней прощались.

    Господи, да что же это! Совсем еще не старая, и ведь ничем не
болела! всхлипывая, говорили провожающие.

    Да, и в последнее время такая счастливая была! В отпуск собиралась! Ну надо же!

    Да нет, не в отпуск, а Домой! На историческую родину! И вот
ведь как вышло...

    Человек предполагает, а Бог располагает...

    Но вы посмотрите на ее лицо! Такая улыбка! Прямо светится.

Говорят, она во сне... Видимо, снилось что-то. Умерла счастли­вой. Не мучилась.

Она не мучилась. Она радовалась. Она ухолила налегке, оставив все, что накопила за время своей земной командировки, приняв осо­знанное решение вернуться домой. Она и вправду была счастлива.

Вот так-то, — сказала Смерть, подливая себе чаю. — Если зем­ные дела завершены — уходит человек спокойным, умиротворенным,
радостным. С чувством выполненного долга!

    А если не завершены? — упрямо сказала я. Ну не могла я вот
так сразу смириться с таким революционным подходом к смерти!
У меня просто мозги кипели... — Если осталось что-то недоделанное,
недосказанное? Если очень, ну очень хочется, чтобы человек остался?
Можно что-нибудь сделать? Отсрочить как-то?

    Но мы же тебе говорим — если человек сам хочет уйти... —
начал было нервно объяснять Кощей.

Эта статья была опубликована 18 февраля 2011 г..