"
тел. 8 (495) 682-54-42
  
Книги по психологии
профессионалам - необходимы
остальным - интересны
ОШИБКИ В ПРОВЕДЕНИИ СУДЕБНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРИЗЫ

Из книги: Судебно-психологическая экспертиза: теория и практика. Избранные труды. Коченов М.М.

Типичные ошибки в назначении и

проведении судебно-психологической экспертизы

Результаты анализа уголовных дел позволяют указать на типичные ошибки, встречающиеся при назначении и проведении судебно-психологической экспертизы, оформлении результатов экспертных исследований, оценке заключений экспертиз.

Нередко юристы-практики в ущерб полноте и всесторонности исследования обстоятельств уголовных дел пытаются решать сложные вопросы психологического содержания, не прибегая к помощи экспертов-психологов. Явно недостаточно, например, используются возможности судебно-психологической экспертизы при установлении способности педагогически запущенных, отстаю­щих в психическом развитии несовершеннолетних обвиняемых полностью сознавать значение своих действий и руководить ими, правильно оценивать психическое состояние жертвы.

По некоторым уголовным делам возможности судебно-психологической экспертизы используются не в полной мере. Например, перед экспертами-психологами иногда ставится вопрос только о способности обвиняемого или жертвы понимать характер и значе­ние совершаемых ими или с ними действий, но не выносится на их разрешение вопрос о способности подвергающегося экспер­тизе лица руководить своими действиями или оказывать сопро­тивление. В случаях, когда эксперты в результате исследования лишь интеллектуальной стороны волевого поведения делают вывод о наличии у посягателя или жертвы способности правиль­но ориентироваться в содержании криминальной ситуации, представителями правоохранительных органов на этом основании подчас делается неправомерный вывод и об их способности оказывать сопротивление.

При расследовании уголовных дел по обвинению группы подростков в изнасиловании несовершеннолетней С. перед экспертами был поставлен вопрос: «Воспринимала ли С. происшедшее как акт насилия над ней?» Вывод экспертов о том, что, несмотря на некоторое сужение сознания, потерпев­шая воспринимала происходящее именно как акт насилия над ней, следователь использовал в качестве доказательства способности С. не только правильно понимать характер и значение совершаемых с нею действий, но и оказывать сопротивление обвиняемым.

Между тем ограниченное содержанием вопроса заключение экспертов не давало оснований для такого вывода. Нельзя исключить, что потерпевшая, понимавшая значение действий посягателей, но находившаяся в психическом состоянии, характеризовавшемся сужением сознания, оценивала ситуацию как безвыходную и поэтому не могла оказывать сопротивления. Совершенно очевидно, что возможности судебно-психологической экспертизы были бы использованы намного полнее, если бы следователь поставил перед экспер­тами вопрос о способности потерпевшей оказывать сопротивление обвиняемым.

Качество и эффективность экспертных психологических иссле­дований во многом зависят от правильности, точности форму­лировок выносимых на разрешение экспертов вопросов.

Например, ориентация на изучение принципиальной способ­ности посягателя или жертвы осознанно и произвольно дейст­вовать вообще в ситуациях сексуального содержания или на выявление психологических особенностей испытуемых без выяснения той роли, которую эти особенности могли сыграть в конкретных условиях, не позволяет получить сведения, достаточные для оценки реальных индивидуальных возможностей и поведения испытуемых в сугубо конкретной ситуации, состав­ляющей содержание уголовного дела.

Встречаются случаи постановки перед экспертами-психологами не относящихся к их компетенции вопросов, в том числе и вопросов правового содержания, которые вообще не могут быть предметом экспертного исследования.

Так, по делу К., обвинявшегося по ч.3 ст.117 УК РСФСР, следова­тель поставил вопрос: «Учитывая конкретные обстоятельства и развитие потерпевшей, можно ли считать, что четырнадцатилетняя Г. могла доброволь­но согласиться на совершение полового акта с обвиняемым?» На этот вопрос невозможно ответить в результате только психологического исследования, он может быть разрешен на основании анализа и оценки следователем всех имеющихся в деле доказательств.

По тем же основаниям недопустимо спрашивать у эксперта-психолога, находилась ли потерпевшая в психически беспомощ­ном состоянии. На практике во многих случаях содеянное признается изнасилованием с использованием беспомощного состояния только тогда, когда в действиях преступника отсутствуют физическое насилие и реальные угрозы. Эксперт исследует лишь психологический критерий психически беспомощного состояния; остальные условия, входящие в содержание этой юридической категории, должны быть оценены представителями правоохрани­тельных органов.

В настоящее время, когда в стране нет специальных учреждений судебно-психологической экспертизы, с особым внима­нием следует относиться к подбору экспертов. Не всегда даже преподаватели психологии педагогических институтов, психологи, работающие в других учреждениях, обладают квалификацией, достаточной для проведения экспертных психологических исследо­ваний. Это объясняется тем, что из-за сохраняющегося дефицита кадров, получивших специальное психологическое образование, должности психологов и преподавателей психологии иногда зани­мают лица с педагогическим, философским, биологическим, тех­ническим образованием, не имеющие достаточной общетеорети­ческой и методической подготовки в области психологии.

Привлечение к проведению судебно-психологической экспертизы специалистов, к профессиональной квалификации которых пред­ставители правоохранительных органов относятся формально, или лиц, вообще не имеющих отношения к психологии, неизбежно приводит к получению поверхностных, необоснованных и даже ошибочных заключений.

Например, по делу Б., обвинявшегося в изнасиловании двенадцатилетней Т., следователь поручил проведение психологической экспертизы врачу-невропатологу местной больницы и заведующей учебной частью школы. Исследовательская часть данного этими лицами заключения ограничивается следующими суждения­ми: «В беседе Т. ведет себя стеснительно, на вопросы отвечает с нежеланием, материал в школе усваивает на “удовлетворительно”, трудно усваивает мате­матику. Полностью понимает, что с ней произошло, утверждает, что Б. “ее ничем не обидел”».

На основании этого «исследования» эксперты пришли к выводам, что Т. «по своему умственному, физическому развитию, возрасту нисколько не отличается от девочек одного с ней года рождения, понимает сущность совершенного с ней полового акта».

В результате этих, не имеющих никакого научного психологического обо­снования, выводов экспертов действия обвиняемого были квалифицированы по ст.119 УК РСФСР.

Приведенный пример может служить иллюстрацией не только последствий поручения экспертного исследования неквалифици­рованным специалистам, но и встречающегося в деятельности представителей правоохранительных органов неумения или нежела­ния оценивать заключения экспертов-психологов в соответствии с требованиями закона, использовать свое право назначать дополнительную или повторную экспертизу (ст.81 УПК РСФСР).

Иногда, справедливо отвергая по существу выводы экспер­тов, следователи или судьи не аргументируют своего решения, не указывают на доказательства, опровергающие суждения экспертов.

Например, в заключении судебно-психологической экспертизы, проводившейся в отношении пятнадцатилетней потерпевшей Р., эксперты на вопросы о ее способности понимать характер и значение действий обвиняемого и ее способ­ности оказывать сопротивление дали следующий ответ: «Р. могла понимать характер и значение происходящего с ней и могла оказывать сопротивле­ние <...> но, учитывая психологические особенности Р., ее воля к сопротивлению могла быть подавлена активностью обвиняемого».

Противоречивость вывода очевидна. Одним из средств устранения существую­щего противоречия, затрудняющего квалификацию деяния обвиняемого, могла слу­жить дополнительная или повторная экспертиза.

Суд в своем приговоре, не приводя никаких фактов, характеризующих личность потерпевшей, ее психическое состояние в криминальной ситуации, немотивированно выразил несогласие с выводами экспертизы: «Показания Р. о том, что она боялась ножа, угроз и т.д. и поэтому не оказывала должного сопротивления, являются неубедительными <...> Нельзя признать, что угрозы обви­няемого <...> по своему характеру, способу и интенсивности являлись угрозами, способными подавить действенное, а не притворное сопротивление».

Не всегда представители правоохранительных органов уделяют необходимое внимание контролю за выполнением экспертами психологами требований ст.191 УПК РСФСР, обязывающих экспертов приводить в заключениях экспертиз сведения о ходе исследования, использованных при этом материалах, указывать на аргументы, послужившие основанием для выводов экспертов. В результате из-за отсутствия опыта у экспертов и слабого контроля со стороны следователей и судей многие заключения судебно-психологических экспертиз не содержат необходимых све­дений об исходных теоретических положениях, использованных экспертами, содержании, методах и промежуточных результатах проведенных психологических исследований. Все это существенно затрудняет или делает невозможной оценку заключений и обосно­ванность ответов экспертов на поставленные перед ними вопросы.

 

Эта статья была опубликована 04 октября 2010 г..