"
тел. 8 (495) 682-54-42
  
Книги по психологии
профессионалам - необходимы
остальным - интересны
КАК СПРАВИТЬСЯ С РАЗВОДОМ

Из книги: Чадо или чудовище? Как быть родителем современного подростка
Вулф Э.

Как справиться с разводом

Меня часто спрашивают: «В каком возрасте ребенку легче всего пережить развод родителей?» Ответ — ни в каком. Дети тя жело переживают развод, даже если они уже совершеннолетние. Ситуация воспринимается по-разному в зависимости от возраста ребенка, но она всегда переживается тяжело.

Что касается тинейджеров, тут возникает множество различных вопросов, в зависимости от обстоятельств и от характера самого ребенка. Но в целом подростков беспокоят три момента.

Что со мной будет?

Развод делает жизнь подростка нестабильной.

Чтобы нивелировать этот дискомфорт, вы должны на всем про­тяжении бракоразводного процесса быть максимально честным! относительно возможных перемен. Обозначьте четко, где будет жить каждый из родителей — но подчеркните, что все может измениться. Подросткам чрезвычайно важно понимать, где будет их дом — илк два дома. Они также захотят знать, как часто они будут видеться с каждым из родителей. Обычно это понятно не сразу — по крайне! мере, не в начале развода. Подростки будут спрашивать, придется ли им переехать или перейти в другую школу. Для тинейджеров последний вопрос очень важен, и необходимо быть с ними макси­мально честными на этот счет.

«Что со мной будет? Где я буду жить? Кто и когда меня будет, забирать из школы и все такое? Мне придется поменять школу? У нас снова будут проблемы с деньгами?»

Подростки совершенно точно будут волноваться обо всех этш вещах. Чтобы они успокоились, лучшая стратегия — сообщать ил всю возможную информацию и, если вы не уверены в ответах на иг вопросы, дайте им об этом знать максимально честно.

«Пока ты будешь жить со мной. Ты будешь регулярно видеться с папой но мы пока не знаем, как часто. Ему нужно устроиться на новом месте. Не знаю насчет переезда я не планирую переез­жать. Пока никаких серьезных перемен точно не будет. Если мы что-то решим поменять, я обязательно тебе сообщу заранее, или ты сам всегда можешь об этом спросить. Скорее всего, у нас будет меньше денег, так что мы не сможем позволить себе некоторые вещи, которые могли позволить раньше».

Держите детей в курсе происходящего: чем больше они будут знать по поводу того, что их ждет, тем легче им будет справиться с тем высоким уровнем тревоги, который неминуемо появится в связи с такими серьезными изменениями в их жизни.

Чью сторону принять?

Практически все родители скажут вам (и они на самом деле так считают), что не хотят, чтобы их дети чувствовали, будто им нужно принимать сторону одного из родителей. Большинство же­лают, чтобы их дети имели возможность поддерживать хорошие и близкие отношения с обоими родителями. Хотя при разводе они могут относиться враждебно (даже чересчур враждебно) к своему экс-супругу или супруге, родители не хотят, чтобы это повлияло на общение ребенка со второй стороной.

Проблема в том, что такие установки труднее осуществить, чем многим представляется поначалу. При разводе родители обычно «начинают» хорошо. Но потом, вступив в стадию оформления до­кументов, когда решается, с кем будут жить дети, и обсуждается финансовый вопрос, им уже не так легко сдержать данные обеща­ния. Почти всегда приходится столкнуться с неприятным сюрпри­зом — денег оказывается меньше, чем предполагалось. Несмотря на благие намерения обеих сторон, конфликты возникают очень часто. И дети оказываются между молотом и наковальней.

Когда родители уже развелись, им все равно придется еще долго пересекаться друг с другом из-за детей. Обсуждение того, кто, когда и сколько времени проводит с детьми, а также еще более спорный финансовый вопрос гарантируют их длительное общение. Одному родителю приходится все время раскошеливаться, а второй требует все больше и больше денег. И, к сожалению, — какими бы хоро­шими ни были намерения всех участников — дети оказываются втянутыми в этот конфликт.

«Папа сказал, что я не могу играть в футбольной команде, потому что у тебя не хватит на это денег, хотя, по его словам, они у тебя есть. Папа сказал, что он уже платит алименты, так что у тебя куча денег. И лишних средств у него нет, потому что он едва сводит концы с концами, а его алименты гораздо больше, чем у других отцов. Еще он говорит: твой мамы был очень хо­роший адвокат"».

Вам приходится постоянно все объяснять. Проблема очевидна: ребенок будет пересказывать версию другого родителя — версию, которая выставляет вас в негативном свете. Совершенно нормальная реакция — по крайней мере, на откровенную ложь — изложить ва­шу интерпретацию событий, чтобы она тоже была известна ребенку.

«Ну да, я и говорю, что это несправедливо, когда Марку вбивают в голову все эти глупости обо мне и он думает плохо обо мне из-за того что его папа ему врет; я должна рассказать ему мою версию событий правильную версию».

Проблема ясна. Предположим, что мама Марка действительно расскажет сыну свою версию:

«Нет, это обязанность твоего папы помимо алиментов платить за факультативные занятия. На самом деле твой папа вовсе не бедствует, и одной моей зарплаты и алиментов едва хва­тает на оплату наших основных потребностей. Посмотри, какую машину вожу я и в какой ездит твой папа. И все эти разговоры о том, что у меня был хороший адвокат и что мы надули твоего отца, это все ерунда. Он платит меньше, чем большинство отцов с такой же зарплатой, и, кстати, твой папа скрывает от налоговой свой реальный доход».

Допустим, все, что говорит мама Марка, — правда. Что плохого в том, если мама расскажет мальчику факты так, как она их видит, чтобы ему, по крайней мере, были известны обе версии и чтобы он сам решил, кто из родителей препятствует его планам заниматься футболом?

Проблема в том, что, когда мама Марка отвечает на обвинения его папы, Марк становится участником спора. Оба родителя превраща­ют Марка в судью, выносящего решение по делу, представленному адвокатами противоборствующих сторон. Мальчик оказывается в центре судебного процесса, где его родители решают, кто прав, а кто виноват.

Но может быть, Марку это совсем не нравится. Неизбежный результат обвинений отца Марка и контраргументов его мамы со­стоит в том, что, пока дебаты продолжаются, Марк остается один на один с постоянным вопросом: «Кто виноват, мама или папа?» Эта дилемма крутится в его голове и становится для мальчика на­стоящей пыткой. Кто хочет размышлять на тему того, кто из его родителей — подлец? Или обнаружить, что, возможно, они оба подлецы? Марк предпочел бы думать так:

«Они ненавидят друг друга. Спорят по любому поводу. Поэтому они и развелись. Еще бы! Но они оба меня любят по крайней мере, я так думаю. Это все, что меня волнует. Я просто хочу жить нормальной жизнью и не заморачиватъся все время на тему, кто из них прав, а кто виноват, и следить за тем, что я говорю, чтобы они не обиделись. Я просто хочу хорошо проводить время с ними и не волноваться обо всей этой фигне. Мысли об этом мне только настроение портят. Почему они хотя бы ради меня не могут разобраться сами в этой фигне и не втягивать меня во все это? Они взрослые и все такое, но они не очень-то по-взрослому

себя ведут, когда дело касается нашей семьи. Это я точно могу сказать».

В деле «Мама против папы», которое рассматривается в голове у мальчика, независимо от финального решения проигравшим будет Марк.

«Я, Марк Петерсон, принял решение, что моя мама дура. (Нет, чо та как-то некруто. Как насчет такого? ) Я решил, что мой папа придурок. (Нет, такой вариант мне тоже не нравит­ся.) Я решил, что они оба придурки. (Это мне тоже не подходит, но, по крайней мере, уже больше похоже на правду!)»

Независимо от исхода дела, Марк проиграет — ему одному при­ходится участвовать в суде по делу его родителей. В этом совершенно точно нет ничего веселого.

Зачем это родителям? Какая польза от того, что ребенок бу­дет втянут в их спор? Очевидный ответ — никакой пользы. Я счи­таю, что такие разговоры должны закончиться следующим образом:

«Я сделаю все, что смогу, чтобы ты мог заниматься футболом. Но я должна буду обсудить это с твоим папой».

Мама не стала защищаться, рассказывая сыну собственные контрар­гументы. Вместо этого она говорит ему, что не будет больше обсуждать с ним обвинения его отца.

Если же мальчик не запишется в футбольную команду, потому что в итоге никто из родителей не станет за это платить, а отец будет про­должать настаивать на своем («Я уже тебе говорил. Это все твоя мама — она ни за что не упустит шанса отхапать у меня побольше денег».), маме Марка все-таки не стоит защищаться. Вместо этого нужно сказать: «Мне жаль, что ты не попал в сборную».

Даже если Марк возражает («Папа сказал, это ты виновата, потому что хочешь, чтобы он всегда за все платил».), маме следует ответить: «Мне жаль, что ничего не вышло».

Что в результате остается у Марка в голове?

«Не знаю, что и думать. Папа сказал, что виновата мама, а ма­ма говорит, что они с папой должны между собой все обсудить, и, ви­димо, они не смогли прийти к общему решению. А я в итоге в полной заднице. Не знаю, кто из них виноват, но знаю, что неприкольно, когда твои родители в разводе и не могут ни о чем договориться.

Мама не углубляется в подробности, что мне нравится больше, чем то, как ведет себя папа, который постоянно ее обвиняет. По крайней мере, когда я с мамой, мне не нужно вникать во всю эту хрень. Не то что с папой».

С течением времени, в похожих ситуациях, когда папа Марка будет плохо говорить о его маме, а мама предпочтет это не обсуждать, Марк, скорее всего, будет думать примерно следующее:

«Мне больше нравится мамина позиция. Не знаю, на чьей сто­роне правда, но, по крайней мере, мама не заставляет меня во все это вникать, в отличие от папы».

Через некоторое время тот из родителей, кто не заставляет Марка рассматривать «дело №...», начинает выглядеть для него в лучшем свете.

Советуем посмотреть:

Это горькое слово "Развод". Психологическая работа с детьми, переживающими развод родителей
Куличковская Е.В., Степанова О.В.

Эта статья была опубликована 25 июля 2012 г..