"
тел. 8 (495) 682-54-42
  
Книги по психологии
профессионалам - необходимы
остальным - интересны
Факторы влияния на девиантное поведение подростков

Эволюция преступности несовершеннолетних в России: Психолого-правовой анализ

Глава 1. Факторы влияния на девиантное поведение подростков

§1. Девиация как тип социального поведения

Научный интерес к проблеме девиантного поведения личности в настоящий период по-прежнему остается актуальным для исследователей в области философии, психологии, криминологии, психиатрии. Изучением отклоняющегося поведения издавна занимались как отечественные (М.Н. Гернет, И.Я. Фойницкий, М.М. Ковалевский, П.А. Сорокин, А.А. Герцензон, В.Н. Кудрявцев, И.И. Карпец, Г.М. Миньковский, К.Е. Игошев, Е.Г. Дозорцева, Ю.Д. Блувштейн, Г.А. Аванесов, А.И. Алексеев, Ю.М. Антонян, А.И. Долгова, В.В. Лунеев, Я. Гилинский, Б. Левин, Л. Прозументов и др.), так и зарубежные ученые (Ч. Ломброзо, У. Шелдон, З. Фрейд, Э. Эриксон, Э. Фромм, Э. Дюркгейм, Р. Мертон, А. Коэн, Э. Сатерленд, Г. Беккер, Э. Ферри, А. Принс, Э. Кречмер, Ф. Зак, С. Квенцель и др.). Социология девиантного поведения, имея в целом сложившийся понятийный аппарат, исследует девиации, исходя «не столько из специфики личности девианта, сколько из закономерностей процессов социального взаимодействия и культуры, условий социальной среды, социальной структуры, системы социального контроля и социализации» (Компев, Сафиуллин, 2000, с. 13—15). Однако многие вопросы по-прежнему остаются дискуссионными.

Как показывает практика, процессы существенных социально-экономических и политических преобразований в современной России, неизбежно приводят к появлению все новых и новых видов отклоняющегося поведения, в первую очередь в подростковой среде (молодежные течения агрессивного и не агрессивного толка, различные виды аутодеструктивного поведения и т.д.). Субъекты подросткового возраста, являясь наиболее уязвимыми в части внешнего воздействия социума, моделируют свое поведение, воспринимая вновь появляющиеся, зачастую искусственно создаваемые в обществе установки как нормы, правила поведения.

Социальные нормы соответствуют ценностям общества и служат фундаментом общественной жизни, под их воздействием происходит освоение тех или иных социальных ролей, которые детерминируют ролевое поведение индивида. Поскольку ролевое обучение особенно продуктивно в подростковом и юношеском возрасте, молодое поколение стремительно впитывает постоянно пропагандируемые с экранов телевизоров, журнальных и газетных публикаций на более легкие, приемлемые для себя образцы поведения, которые монотонно и упорно, явно или завуалированно декларируются как безусловные социальные нормы («Хочешь жить безбедно, быть олигархом — иди “по трупам”, не останавливайся ни перед чем, так как побеждает сильнейший, а слабакам и слюнтяям нет места в нашем новом обществе»; «Быть содержанкой — весьма престижно, нужно лишь постараться вовремя «схватить» источник дохода», и т.д.). Понятно, что подобные «нормы» категорически противоречат сложившимся в обществе веками общечеловеческим ценностям («помоги слабому», «будь милосердным», «не предавай», «не обманывай», «любовь — высшая ценность», «только труд может сделать из человека личность» и т.п.) не просто искажая, а частично или полностью уничтожая их, что закономерно приводит к формированию бездуховности, безнравственности, беспринципности, в первую очередь у взрослеющей личности.

Искажение ценностей, жизненных ориентаций в обществе напрямую зависит от действующих в нем социальных норм как неотъемлемого элемента общественного управления, одного из средств ориентации поведения личности или социальной группы в определенных условиях (Афанасьев, 1980). Посредством социальных норм как средств социальной регуляции поведения общество формирует, оценивает, поддерживает, защищает, воспроизводит необходимый ему, отвечающий его природе, реализующий его идеалы, обеспечивающий его существование, воспроизводство и развитие тип поведения (Scott, 1971; Aronfreed, 1968; Wann, 1964). При помощи социальных норм осуществляется нормативная регуляция поведения личности, которое «считается правильным или неправильным в свете существующей системы нравственности» (Кон, 1988, с. 146), а также деятельности коллективов. При этом социальная норма носит не абсолютный, а относительный характер, отражая интересы индивидов и социальных групп, предписывая определенные формы поведения в тот или иной промежуток времени.

Социальную норму нередко определяют как требование общества к личности, в которой определены более или менее точно объем, характер, а также границы возможного и допустимого в ее поведении (Пеньков, 1982); она закрепляет такое поведение, которое выражает типичные социальные связи и отношения, характерное для большинства представителей данного класса или социальной группы и одобряемое ими (Кудрявцев, 1980). В этой связи выделяют нормы официальные и неофициальные; юридические, религиозные, этические и эстетические (Асп, 1998, с. 129); «нормы-правила» и «нормы-ожидания» (Смелзер, 1994, с. 220); институциональные и не институциональные нормы (Дробницкий, 1982, с. 23). В любом случае социальные нормы являются продуктом познания и переработки в сознании субъекта информации о прошлом и настоящем, о наиболее рационально приемлемых для него лично формах поведения и деятельности, которые в случае социально-позитивной направленности поведения личности должны закономерно приводить к общественно полезному результату.

Выступая мощными средствами социальной регуляции поведения, социальные нормы являются «мостом», связывающим все проявления личности субъекта и его поведения с важнейшими институтами современного общества, его структурой и требованиями. Применительно к индивиду и коллективу норма выполняет три основные информационные функции: ориентирующую, программную и прогностическую, которые вместе «обслуживают» предстоящий поступок человека — выбор цели и средств, принятие решения и планирование поступка, предвидение и оценка его объективных и субъективных последствий. Личность, в той или иной мере усваивающая социальные нормы, оценивающая их, принимающая или отвергающая их, следующая им интуитивно или сознательно, активно реализующая их в своем поведении или пренебрегающая ими, пассивно воспроизводящая стереотип или активно утверждающая или изменяющая его, соответствующим образом относится (и в социальном, и в собственно психологическом смысле) не только к самим нормам, но и к обществу, в целом (Социальные отклонения..., 1984, с. 55).

Одной из дискуссионных проблем социальной девиантологии является проблема группового давления и конформизма. Не случайно один из основателей и ведущих представителей зарубежной социальной психологии С. Аш (Asch, 1948) первоначально обратился к ее научной разработке в сороковые годы прошлого столетия с целью найти средства и механизмы защиты индивида от «отупляющего давления расистской идеологии и социального конформизма», а С. Московичи (Moscovici, 1986) ставил вопрос о способности «консистентного меньшинства» не только противостоять давлению и влиянию «большинства», но и выступать в роли новаторов, предлагающих новые нормы и пути, даже в роли лидеров большинства. В.С. Мухина (1979) говорила о том, что специфика систем норм замкнутых элитарных и не элитарных групп, норм часто экзотических и несущественных в общественном отношении, но поддерживающих особенность, исключительность, властность группы и ее устоев, превращает человека в механического носителя этих специфических норм как полностью зависимого от мнения референтной группы.

Б.В. Хвостов в своей статье «О социально-психологических аспектах нравственной регуляции деятельности в условиях взаимодействия» утверждал, что «норма может не быть представлена в феноменальном поле сознания в развернутой и точной формулировке, но она может перестроить мотивационную систему человека таким образом, что определенные виды поступков и линии поведения будут для него закрыты, исключены, и их он будет оценивать как безнравственные, что могут показать, например исследования явлений коллективизма и группового эгоизма (Проблемы формирования ценностных ориентаций..., 1987, с. 35).

Деятельность по усвоению норм человеческих взаимоотношений как реально существующая и активизирующаяся на определенных этапах онтогенеза имеет свои закономерности функционирования, сопряженные с формированием мотивационно-потребностной сферы личности, с осознанием своего «Я» (Фельдштейн, 2005. т. 1, с. 8). В данной связи можно говорить о ценностных ориентациях личности и, как следствие, ее мотивационной направленности, в дальнейшем определяющей как деятельность, так и поведение субъекта.

Первым из отечественных ученых понятие «ценность» ввел в контекст эмпирического исследования В.Б. Ольшанский (1966). Понятие «ценность» применяется при характеристике отношения человека к миру не столько в интеллектуальном, сколько в аффективном плане в самом широком смысле этого слова. Поэтому «поиск ”носителя” ценности, поиска той сущности, к которой ”привязана” ценность, в дихотомии: индивид или среда (в том числе и социальная) лишены смысла с философской точки зрения; ценность как бы распределена между человеком и окружающим его миром, она существует только в их отношении» (Жуков, 1987, с. 24). Поскольку ценностями часто называют некоторые элементы структуры сознания, в частности диспозиции личности, наиболее близким к ним в этом случае является понятие ценностных ориентаций, так как другие диспозиции (фиксированные установки и аттитюды) не обладают необходимой степенью общности, которая дала бы возможность рассматривать их в одной плоскости с ценностями. В этой связи Ю.М. Жуков утверждал, что понятие ценностной ориентации, обозначающее субъективное отражение отношения человека к некоторым аспектам социальной системы, характеризует один из полюсов ценностного отношения и поэтому является релевантным рассматриваемой проблеме, ценности же существуют объективно (1987, с. 48).

Воздействие социальных норм на сознание и поведение личности неодинаково — оно различается в зависимости от ряда факторов. Одним из них является классовое (социальное) происхождение нормы, ее принадлежность к социальному слою, малой группе и т.п. Усвоение индивидом социальных норм, например, моральных, проходит ряд последовательных стадий. Моральное сознание развивается в ходе активного творческого взаимодействия субъекта с социальной средой. Но при этом может и не быть достигнуто полного соответствия между нормативными позициями личности и требованиями социальных норм. По мнению В.Н. Кудрявцева, в сознании формирующейся или уже сформировавшейся личности могут содержаться определенные дефекты как готовая почва для социальных отклонений:

а) незнание некоторых норм (из-за отсутствия информации, отсутствия ситуаций, которые бы требовали такого знания, изменения нормы, за которым трудно уследить, и др.);

б) несогласие с рядом норм (в силу несовпадения требований нормы с личными интересами, моральными убеждениями или личным опытом);

в) пренебрежение рядом норм (по тем или иным причинам).

Социальные отклонения столь же разнообразны, сколь и сами социальные нормы. Более того, разнообразие социальных отклонений превышает разнообразие социальных норм, так как норма типична, а отклонения от нее могут быть весьма индивидуализированы. Поступок может не соответствовать социальной норме по объективным или по субъективным признакам; по целям и мотивам; по прямым или косвенным результатам, а социальное отклонение представляет собой систему поступков: деятельность, линию поведения человека, его образ жизни (1980, с. 18).

Однако, учитывая относительный характер социальной нормы, отклонение от нее не всегда тождественно собственно понятию «дефект», — субъект может быть несогласным с рядом социальных норм в силу своей незаурядности, нешаблонности мышления, одаренности, гениальности, в конечном счете и в силу более высоких требований, которые он предъявляет как к себе, так и к обществу. Основной причиной социальных отклонений является противоречие между требованиями нормативной системы и интересами действующих субъектов. Как пример социального отклонения можно рассматривать морально-нравственную позицию субъекта с глубокими религиозными убеждениями, но находящегося в обществе воинствующих атеистов. Так, в Советском государстве с послереволюционного периода любое вероисповедание расценивалось как отклонение от нормы негативного порядка. В настоящий момент наше общество приходит к цивилизованному взгляду на проблему религии и вероисповедание становится уже нормой, а не социальным отклонением.

Ряд авторов, в том числе В.Н. Кудрявцев и В.С. Нерсесянц, определяют социальные отклонения как такие нарушения социальных норм, которые характеризуются определенной массовостью, устойчивостью и распространенностью при сходных социальных условиях. Исследователи полагают, что для социальных отклонений как общественного явления характерны следующие черты:

-         одинаковая направленность отклонений, встречающихся у сходных групп (слоев) населения в более или менее одинаковых условиях;

-         близость и единство причин, в силу действия которых они возникают и выражаются вовне;

-         определенная повторяемость, устойчивость указанных явлений во временном и территориальном разрезах (1984, с. 156).

Однако в настоящий период в отличие от восьмидесятых годов прошлого столетия мы, наверное, уже не можем говорить о том, что для социальных отклонений,, встречающихся у сходных групп (слоев) населения при сходных социальных условиях, характерна одинаковая направленность. Наши исследования, охватившие 300 подростков из различных социальных слоев, показали, что при одинаковой направленности отклонений негативного характера различными были социальный статус их семей, а соответственно и условия жизни, и образовательный уровень исследуемых субъектов. Так, например, разбойные нападения и грабежи теперь уже совершают не только подростки из социально неблагополучных семей, так называемых низов общества, которые изначально не получили должного образования и нравственного воспитания, иерархия мотивов и шкала ценностей которых были нарушены в соответствии с нормами и установками их микросоциального окружения (в первую очередь семьи). Подростки из материально обеспеченных семей, с высоким образовательным и личностным уровнем родителей также совершают аналогичные преступления, на сегодняшний день составляя достаточно большой массив несовершеннолетних обвиняемых в тяжких и особо тяжких преступлениях.

Понятно, что близость и единство причин, в силу действия которых социальные отклонения возникают и выражаются вовне, у исследуемых нами субъектов также различны, хотя бы в части приобретения материальных средств путем грабежей, разбоев и краж, как у подростков из материально обеспеченных семей, так и у и подростков из низов общества (дети-сироты, дети алкоголиков и т.п.). У подростков из неблагополучных семей мотивацией совершения преступления преимущественно является получение собственно материальных ценностей (иногда и жизненно необходимых) как таковых. Для субъектов же из благополучных семей, совершающих аналогичные преступления, завладение материальными средствами не является основной мотивацией совершения преступного деликта. Истинная психологическая мотивация совершения преступлений у подростков из «благополучных» семей кроется в их внутреннем мировосприятии, в их самосознании и самопонимании, сформировавшимися, в первую очередь, под влиянием норм и установок нашего современного российского общества, что будет проанализировано в дальнейшем.

Кроме того, как пример социального отклонения можно рассмотреть и чрезмерное употребление субъектом алкогольных напитков (не доходящее до клинически диагностированной зависимости той или иной степени). Понятно, что данное отклонение характерно для субъектов из различных социальных слоев, независимо от более или менее одинаковых условий и обусловлено в совокупности как внутриличностными предпосылками индивида к антинормативному поведению, так и одобрением в рамках конкурирующей девиантной субкультуры в той или иной конкретной жизненной ситуации.

Исходя из вышесказанного очевидно, что в любом случае в социально отклоняющемся поведении взаимодействуют три группы явлений: социальные нормы, свойства личности и особенности конкретной ситуации. Кроме того, каждая из перечисленных групп «обрастает» внешними и внутренними обстоятельствами. Исследователи (Кудрявцев, Нерсесянц, 1984; Яковлев, 1986) практически единодушны во мнении о том, что по объективной стороне социальные отклонения характеризуются различными действиями или бездействием; единовременно либо продолжаемые в течение того или иного времени; наконец, совершаемые в тех или иных условиях места и времени. По субъективной стороне отклоняющееся поведение характеризуется различной мотивацией, разными целями, разной степенью прогноза действий при желании-нежелании возможных последствий. Большая часть всех социально негативных поступков совершается умышленно, хотя их результаты субъекты могут предвидеть не всегда в полной мере, вследствие тех или иных причин, внешних либо внутренних (личностных)[1] факторов. Все влияющие на личность обстоятельства выступают «в определенном комплексе, сочетании, в форме конкретных жизненных ситуаций, воплощаясь в тех требованиях, которые предъявляет к лицу непосредственное окружение» (Яковлев, 1966, с. 63). Проведенные А.М. Яковлевым исследования позволили ему сформулировать два важных тезиса: чем труднее ситуация, тем вероятнее отступление от социальной нормы; при расхождении объективного содержания и ее субъективного значения (смысла) человек большей частью поступает в соответствии с субъективным смыслом, а не с ее объективным содержанием (1986, с. 56).

Для оценки социальной роли отклоняющегося поведения важны целевая направленность соответствующего поведения и его мотивация. При этом, во-первых, устанавливается органическая взаимосвязь с объектом посягательства, что в значительной степени определяет общественную оценку данного вида поведения; во-вторых, мотивация деятельности субъекта позволяет понять ее субъективные и объективные причины. Понятно, что в любой жизненной ситуации необходимо различать объективное содержание, которое определяется происшедшими в действительности событиями, и субъективное значение, которое придается ей субъектом в зависимости от его личности (взглядов, опыта, то есть мотивационной направленности, характерологических особенностей и т.д.). При этом значение субъективного фактора обычно возрастает в нетипичных ситуациях. Возможность предвидения последствий своих действий складывается как из объективных обстоятельств, создающих возможность предвидения, так и из субъективных обстоятельств, относящихся к личности субъекта (Дагель, 1965, с. 22).

Побуждение личности к определенному поведению включает в себя, с одной стороны, сознательную оценку ситуации и выбор на этой основе варианта поведения, а с другой — побуждение функционирует без предварительного мысленного анализа последствий и оценки поведения, то есть поиск решения отсутствует и в качестве мотива поступка выступает поведение личности в имевшей место ранее аналогичной ситуации. При этом ситуации подразделяются на мотивационно-безразличные, когда состояние и изменение элементов, ее составляющих, не влияют на деятельность субъекта, и мотивирующие, когда что-либо в состоянии элементов или изменение одного из них оказывают влияние на деятельность данного лица. Проблемной ситуацией можно считать такую, в рамках которой существует преграда, препятствие на пути к поставленной субъектом цели (Антонян, 1973, с. 9—10). Выход из проблемной ситуации осуществляется посредством рефлексии — размышления, связанного с имитацией мыслей и действий «противника» и анализом собственных рассуждений и выводов (Лефевр, 1966, с. 296).

Говоря об антисоциальном поведении, необходимо отметить, что «волевой акт совершить преступление возникает в результате взаимодействия антиобщественных взглядов, привычек, навыков лица, конкретной жизненной ситуации и мысленной модели своего поступка при уяснении его последствий» (Кудрявцев, 1968, с. 16—17). Объективная действительность, социальная среда влияют на индивидуальное преступное поведение двояко: непосредственно перед совершением преступления — в форме конкретной жизненной ситуации и опосредованно — в форме неблагоприятных воздействий на предыдущее развитие личности. Превалирующим является влияние социальной среды на формирование антиобщественной направленности личности, поскольку именно эта направленность, а не складывающаяся жизненная ситуация, выступает в качестве примера совершения преступления (Антонян, 1975, с. 5—6).

Наиболее распространенными, по мнению ряда авторов, считаются антисоциальные отклонения корыстной ориентации, агрессивной ориентации и социально-пассивного типа. Общими для всех видов поведения, имеющего корыстную направленность, являются его мотивы и цели, так как они связаны со стремлением к приобретению материальной выгоды. Отклонения агрессивной ориентации обычно выражаются в посягательствах на честь и достоинство, здоровье и жизнь человека, в нарушениях общественного порядка. Отклонения социально-пассивного типа — это нарушение своих трудовых обязанностей и гражданского долга. Социально-пассивное поведение может при определенных условиях стать не только аморальным, но и преступным, когда субъект нарушает свои профессиональные, служебные, общегражданские и иные правовые либо нравственные обязанности (Кудрявцев, Нерсесянц, 1984). Очевидно, что, кроме отдельно взятых отклонений корыстной и агрессивной ориентации, необходимо учитывать и четвертый, смешанный тип — отклонение корыстно-агрессивной ориентации, который в современном обществе является наиболее распространенным и относится к противоправным девиациям (от лат. deviatio — отклонение) — преступному поведению.

В этой связи необходимо развести некоторые понятия, а именно: девиантное поведение и деликвентное поведение, так как в литературе толкование этих понятий различно. Под девиантным поведением буквально понимается поведение, отклоняющееся от нормы. — Хотя, как говорили Я.И. Гилинский и В.С. Афанасьев: «Уже написаны тысячи томов, посвященных проблемам девиантного поведения, но до сих пор не совсем ясно, что же это такое» (1993, с. 6).

Девиантным поведением обозначают «отступление, отказ постоянно следовать, совершая поступки, общепринятым социальным нормам» (Сафиуллин, 2000, с. 24); «поведение, противоречащее принятым в обществе правовым или нравственным нормам, преступное или аморальное поведение, результат асоциального развития личности» (Криминология..., 1997, с. 74); «отклонение от групповых норм, которое приводит к изоляции, лечению, исправлению или наказанию нарушителя» (Смелзер, 1994, с. 652).

Некоторые авторы рассматривают девиантное поведение и как «поступок, действие человека, не соответствующее официально установленным или фактически сложившимся в данном обществе (социальной группе) нормам и ожиданиям», и как «социальное явление, выражающееся в относительно массовых и устойчивых формах человеческой деятельности, не соответствующих официально установленным или же фактически сложившимся в данном обществе нормам и ожиданиям» (Гилинский, Афанасьев, 1993, с. 7).

Деликвентное (от лат. delinquens — правонарушитель) поведение понимается как отклонение от юридических норм, причем, деликвентный статус субъекта рассматривается как частный случай девиантного (Сафиуллин, 2000). Применительно к субъектам подросткового возраста некоторыми авторами деликвентное поведение определяется как «асоциальные поступки, обычно не приводящие к уголовной ответственности, — систематические прогулы школьных занятий, нарушение общественных норм поведения, мелкое хулиганство, мелкое воровство, попрошайничество и прочее», когда личность внутренне уже готова перейти с асоциального уровня отклоняющегося поведения на антисоциальный уровень, но в силу ряда причин еще «удерживается» от совершения противоправных поступков (Еникеева, 1998, с. 508); другие деликвентом считают «субъекта, чье отклоняющееся поведение в крайних своих проявлениях представляет собой уголовно наказуемые действия» (Петровский, Ярошевский, 1990, с. 96).

Наиболее часто как в психологической, так и в юридической литературе применительно к подросткам с отклоняющимся поведением а- или антисоциальной направленности все же используется понятие «девиант», и в этой связи хотелось бы сделать некоторые уточнения: считаем нецелесообразным отождествление понятий «девиантность» и «социально-педагогическая запущенность», так как социально-педагогически запущенный подросток всегда является девиантным, но ни в коей мере не наоборот. Конечно, применительно к «классическим трудным» подросткам, выявляющим трудности в обучении, выражающиеся в отсутствии мотивации к получению новых знаний, неразвитости навыков школьного обучения; во взаимоотношениях с родителями и учителями; в отношениях с просоциальными сверстниками, вследствие наличия у «трудных» подростков асоциальных форм поведения и т.п. можно уверенно использовать термин «социально-педагогическая запущенность». В качестве судебно-психологического понятия, применяющегося к подросткам, которые с периода среднего (младшего) пубертатного возраста выявляют признаки асоциального поведения наряду с социально-педагогической запущенностью, на наш взгляд, предпочтительнее использовать формулировку «девиантный подросток, выявляющий признаки социально-педагогической запущенности».

Не считая целесообразным подробно останавливаться на вопросах дифференциации терминов «трудный подросток», «трудновоспитуемый подросток» и «педагогически запущенный подросток», укажем лишь, что, на наш взгляд, не следует называть педагогически запущенных детей «трудными» в контексте классического понятия «трудный подросток.

При асоциальной направленности личности регулятивное влияние общепринятых норм, правил и ценностей на характер и форму внешних поведенческих проявлений значительно ослабевает, и в данном контексте можно говорить о девиантной карьере. Лица с подобной направленностью строят свое поведение с учетом существующих норм лишь в эмоционально-нейтральных ситуациях, когда требования социума не вступают в конфликт с потребностями субъекта, но при возникновении противоречий между собственными желаниями, интересами и конвенциальными нормами последние с легкостью игнорируются и нарушаются. При антисоциальной же направленности личности «социально-нормативная регуляция поведения оказывается полностью блокированной, а базовые общечеловеческие ценности (в том числе и ценность жизни) — девальвированными». При этом определяющую роль играют собственные внутренние критерии оценки, желания и потребности субъекта. «Существенным представляется и тот факт, что в нормах и правилах криминальной субкультуры, которая может выступать при антисоциальной направленности в качестве эталонной, агрессивно-насильственный стиль взаимодействия расценивается как нормативный, более того, предпочитаемый, а субъекты, его успешно практикующие, имеют достаточно высокий статус» (Кудрявцев, Ратинова, 2000, с. 99—100).

Ю.М. Антонян, В.Н. Кудрявцев и В.Е. Эминов говорят о том, что «преступники в отличие от не преступников хуже усвоили требования правовых и нравственных норм, которые не оказывают на них существенного влияния», они не понимают, что от них требует общество, и это связано с необычностью их установок и восприятия, вследствие чего любые жизненные ситуации ими существенно искажаются. При этом «нормативный контроль их поведения нарушен, оценка ситуации осуществляется не с позиции социальных требований, а исходя из личных переживаний, обид, проблем, влечений и инстинктов». Вариантом нарушения социальной адаптации авторы называют отсутствие мотивированности к соблюдению социальных требований, когда человек понимает, что от него требует окружение, но не желает эти требования выполнять. Исследователи полагают, что подобное поведение порождается отчуждением личности от общества и его ценностей, большим влиянием на нее малых социальных групп, плохой социальной приспособляемостью, в том числе и в тех же малых социальных группах (семье, трудовых коллективах и т.д.), а отчужденность преступников проявляется в их невысоком уровне образования и производственной квалификации, отсутствии семьи и слабых связях с родственниками, частой смене работы и места жительства (2004, с. 28).

Полагаем, что данное утверждение в полной мере может относиться лишь к категории преступников-рецидивистов, которые большую часть своей сознательной жизни провели в местах лишения свободы, как правило, полностью адаптировавшись в микросоциуме, привыкнув к жизни в условиях изоляции. Понятно, что социализация — это двухсторонний процесс, включающий в себя, с одной стороны, усвоение индивидом социального опыта путем вхождения в социальную среду, систему социальных связей, с другой стороны, процесс активного воспроизводства системы социальных связей индивидом за счет его активной деятельности, активного включения в социальную среду (Печенюк, 2000, с. 86). Социализация предполагает включение в систему общественных отношений и самостоятельное воспроизводство этих отношений, процесс социализации осуществляется как в результате целенаправленных воспитательных усилий, так и в результате непосредственного влияния среды при активном избирательном отношении индивида к нормам, к воспитанию, ценностям своего окружения, при активном взаимодействии со своим окружением и самостоятельном воспроизводстве социальных связей (Маленкова, 1993, с. 79), при этом влияние среды непросто регулировать. Таким образом, вследствие глобального нарушения процесса социализации у преступников-рецидивистов они, оказавшись на свободе, подсознательно, а часто и осознанно стремятся вернуться «домой» — в места лишения свободы, будучи не способными и, конечно, не желающими, как принять нормы и установки социума, так и руководствоваться ими в своем поведении и деятельности.

Рассматривая преступное поведение как вариант антисоциального отклонения, А.А. Гусейнов и И.С. Кон понимают под ним «действия или деятельность, грубо попирающие нравственные идеалы и ценности, вызывающие моральные и физические страдания людей, разрушающие природную и культурно-историческую среду, содержащие угрозу миру на планете; преступление отличается от проступка мерой, в какой нарушаются правовые и нравственные требования» (1989, с. 271), и в этой связи преступным поведением можно считать девиантное поведение криминальной направленности.

В настоящий момент значительная часть преступлений против общества в целом и личности в частности носит характер именно корыстно-агрессивной ориентации: кражи, грабежи, разбойные нападения. Наши исследования показали, что большинство преступлений корыстной ориентации, совершенные подростками, носят ярко выраженный агрессивный характер. Характерным примером может служить преступление, совершенное подростками старшего пубертатного возраста (15 лет) К. и П.[2]

Пример 1. К. и П. были знакомы с подростком из их школы С., часто приходили к нему в дом. С. был из материально обеспеченной семьи, более того, его отец занимал руководящий пост в системе правоохранительных органов. С. знал, где у его родителей находятся деньги, и брал оттуда некоторые суммы при К. и П. Подростки решили ограбить С., чтобы на украденные деньги купить мотоцикл. При этом сами преступники также росли и воспитывались в материально обеспеченных семьях, но им «не хватало денег». Они тщательно спланировали преступление: позвонить в дверь квартиры С., учитывая, что они «друзья», С. позволит им войти в дом, где они нанесут ему несколько ударов топором и, взяв деньги, уйдут. Преступление было совершено, но, к счастью, С. был только ранен и остался в живых. Очевидно, что в данном случае противоправная девиация носит характер корыстно-агрессивной — завладение материальными средствами изначально должно было быть сопряжено с агрессией.

В.Н. Кудрявцев и В.С. Нерсесянц предлагают еще одну классификацию, связанную как с объективной, так и с субъективной стороной социальных отклонений. Авторы подразделяют социальные отклонения на две группы: сознательное (умышленное) поведение и неосторожное поведение (ошибки, небрежность, незнание нормы, заблуждения и т.п.) (1984, с. 208).

Первая группа, представляющая наибольшую опасность для общества, в свою очередь, может быть разделена на две подгруппы:

а) поведение, ориентированное на внешнюю среду (экстравертное). Оно может быть целевым, заранее запланированным (корыстные и иные целенаправленные противоправные и аморальные поступки); либо аффективным (многие насильственные преступления, ссоры в семье и др.);

б) поведение, ориентированное субъектом на самого себя (интровертивное): пьянство и алкоголизм, наркомания, самоубийства и др. Переходную форму представляет собой хулиганство; хотя оно физически осуществляется вовне, мотивы его нередко связаны с внутренними конфликтами личности. И то и другое поведение вступает в конфликт с социальными нормами и средствами социального контроля.

Полагаем, что при любом противоправном (преступном) поведении личность всегда переживает какие-либо внутренние конфликты, которые могут носить характер и неосознаваемых. Кроме того, при любых социальных отклонениях позитивного порядка даже динамично развивающаяся, гармоничная, всесторонне развитая личность не может быть лишена переживаемых ею определенных внутренних конфликтов. Но гармоничная личность, исходя из системы своих взглядов и установок, интеллектуально перерабатывает, рефлексирует свои (часто и сугубо индивидуалистичные) действия и побуждения, а посредством приложения волевых усилий нивелирует внутренние конфликты, что служит своеобразной побудительной силой для формирования мотивации дальнейших действий в плане самосовершенствования, повышения своего социального статуса и т.п.

Подведем итог вышеизложенному: если социальную норму принять за эталон поступка, то отклонения от этого эталона могут происходить в самых разных направлениях; поступок может не соответствовать социальной норме по объективным или по субъективным признакам, по целям и мотивам, по прямым или косвенным результатам. Социальное отклонение представляет собой систему поступков: деятельность, линию поведения человека, его образ жизни. При этом девиантное (отклоняющееся) поведение позитивной направленности также следует относить к социальным отклонениям, по терминологии PHiggins, RButler (1982) — к «творческим».

Девиантным поведением отрицательной направленности можно считать антисоциальные отклонения экстравертного либо интровертного типов; противоправные девиации криминальной направленности целесообразно рассматривать как преступное поведение агрессивной, корыстной и корыстно-агрессивной направленности. Девиантное поведение несовершеннолетних субъектов формируется в процессе социального взаимодействия не только с микросоциальным окружением, но и с социумом в целом. Процесс формирования у подростка девиантного поведения отрицательной направленности происходит постепенно и часто латентно, но в случае вхождения подростка в антисоциальную среду его приобщение к нормам девиантной субкультуры происходит значительно быстрее, чем у взрослой личности под действием механизма девиантной идентичности. При этом механизм девиантной идентичности применительно к субъектам пубертатного возраста может рассматриваться как важнейший в процессе перехода с асоциального на антисоциальный уровень поведения подростков, так как. он вбирает в себя наиболее значимые для его потребностно-смысловой сферы составляющие: стремление соответствовать установкам референтной группы, потребность в причастности к общности «Мы», удовлетворение потребности в самоутверждении.

Рассматривая отклоняющееся поведение антисоциальной направленности, необходимо проанализировать позиции некоторых авторов на проблему девиантного поведения. Так, Т. Шибутани предлагает выделять три типа отклоняющегося поведения подростков. К первому типу Шибутани относит поведение, которое соответствует нормам группы, отличающимся от взглядов и убеждений людей, обладающих престижем и властью, или от официально принятых норм и эталонов. Второй тип отклоняющегося поведения возникает в связи с временной утратой самоконтроля, особенно под влиянием сильного возбуждения. В случае нарушения принятых стандартов действие совершается импульсивно, нередко вопреки собственным убеждениям и нормам. Третий тип отклоняющегося поведения Шибутани называет компульсивным, то есть принудительным, связанным с плохой приспособляемостью отдельных личностей — личность может осознавать, что ее поведение бессмысленно и даже опасно, но такое осознание не дает ей возможности изменить это поведение (1985, с. 67—80).

Первый из предложенных типов отклоняющегося поведения по Шибутани можно условно назвать бунтарским, когда подросток ориентируется на нормы своей референтной группы и противостоит официально принятым эталонам общества, имея при этом свою жизненную позицию и линию поведения. Второй тип, выделенный Шибутани, мы назвали бы аффективным, так как поведение субъекта в этом случае напрямую связано с его эмоциональным состоянием в период совершения правонарушения. Полностью разделяя точку зрения автора на то, что третий — компульсивный — тип отклоняющегося поведения связан с плохим личностным приспособлением индивида, и несколько расширив понятие «плохого личностного приспособления», можно говорить о том, что такой тип отклоняющегося поведения характерен для подростков с патохарактерологическим формированием личности, в той или иной степени дезадаптированных в социуме.

Проблема девиантности рассматривается и известной в американской социологии теорией дифференцированной связи Э. Сатерленда. Сущность ее состоит в том, что выбор личностью линии поведения обуславливается влиянием ее ближайшего окружения, кругом общения. Процесс восприятия норм, оценок и установок двух видов, противоречащих друг другу, Э. Сатерленд назвал «дифференцированной связью» — то, что усваивается в связи с преступным образом поведения, конкурирует с тем, что усваивается в связи с антипреступным образом поведения (Социальные нормы..., 1978, с. 57—60).

Полагаем, что в этом случае целесообразнее говорить об отклоняющемся поведении асоциального типа, так как у субъекта еще полностью не сформированы стереотипы девиантного поведения антисоциальной направленности. В данном случае основным фактором перехода субъекта в своем поведении с асоциального на антисоциальный уровень является степень принятия его референтной группой, поскольку данное образование (от лат. referens — сообщающий) — это реальная или условная социальная общность, с которой индивид соотносит себя как с эталоном и на нормы, мнения, ценности и оценки которой он ориентируется в своем поведении.

Поскольку референтная группа выполняет в основном две функции: нормативную и сравнительную, а нормативная функция проявляется в мотивационных процессах, то референтная группа выступает в данном случае в качестве источника норм поведения, социальных установок и ценностных ориентаций индивида. Сравнительная же функция референтной группы проявляется в перцептивных процессах: группа выступает в качестве эталона, с помощью которого индивид может оценивать себя и других. С точки зрения отношения к группе самого индивида, референтные группы можно подразделить на «положительные» и «отрицательные». К «положительным» относятся те референтные группы, с которыми индивид идентифицирует себя и членом которой он хочет состоять. «Отрицательные» группы вызывают у индивида неприятие (Петровский, Ярошевский, 1990, с. 86—87).

Представляется очевидным, что в случае девиантного поведения субъекта как раз и создается такая ситуация, при которой референтные для одного и того же индивида группы имеют противоположно направленные ценности. Например, одной референтной группой для подростка является благополучная семья, а другой — дворовая компания

А- или антисоциальной направленности, членом которой он хочет быть. В нашей работе будут проанализированы как раз такие ситуации, которые порождают внутриличностные конфликты индивида, провоцируя антисоциальные стереотипы его поведения.

Другой теорией, затрагивающей природу отклоняющегося поведения, является теория «социальной аномии» Р. Мертона (1990). Автор показал тесную связь отклоняющегося поведения с социальной структурой, выделив пять возможных типов отклоняющегося поведения, возникающих как способ приспособления индивида к условиям их ближайшего социального окружения: подчинение, инновация (обновление), ритуализм, ретретизм (уход от жизни) и мятеж.

Приспособление первого типа (подчинение) происходит путем подчинения индивида целям и средствам их достижения и встречается, по мнению Р. Мертона, наиболее часто, поскольку иначе, считает автор, было бы невозможно поддерживать стабильность и преемственность общества.

Приспособление второго типа (инновация) возникает на базе конфликтов, вызванных неудачей в достижении целей. Разрешение конфликтов основано здесь на отрицании общественных ценностей и достижении целей на основе разного рода антиобщественного поведения.

Третий тип (ритуализм) противоположен инновации в том отношении, что этот тип приспособления осуществляется за счет отказа от целей ради подчинения общепринятым стандартам.

Приспособление четвертого типа (ретретизм) представляется как отрицание целей и средств и встречается крайне редко. Люди с таким поведением, по мнению автора, фактически находятся вне общества, это лица, ищущие для себя выход из жизненных затруднений в уходе от реального мира во внутренний мир болезненных переживаний, бродяги, хронические алкоголики, наркоманы.

Пятый тип (мятеж) предполагает попытку введения нового социального порядка на основе освобождения от господствующих стереотипов. Р. Мертон считает, что доминирующее влияние «стандартов успеха» приводит к постепенному вытеснению законных, однако неэффективных попыток достижения успеха и к большему использованию незаконных, но более или менее эффективных аморальных и преступных средств. Для субъекта стремление к достижению цели, поставленной им в данной ситуации, нередко перевешивает угрозу ответственности за нарушение социальной нормы. Разумеется, речь идет о тех субъектах, которые сделали выбор в пользу антиобщественного акта.

Таким образом, при наличии высокой мотивации совершения противоправного поступка личность внутренне уже готова к антиобщественному акту с нарушением всех социальных норм.

Нетрудно увидеть, что все эмпирически наблюдаемые закономерности поведения обусловлены личностными свойствами субъектов, нарушающих социальные нормы. На вершине диспозиционной структуры доминирует общая направленность интересов личности. Баланс интересов «определенным образом упорядочивает отношение личности к основным целям жизни и средствам их достижения, выполняет роль внутреннего ядра ценностно-ориентационной системы личности и в этом качестве служит ведущей характеристикой ее общей жизненной позиции» (Мертон, 1990, с. 68—72).

На базе общественных связей и отношений, с учетом противоречивого влияния позитивных и негативных компонентов социального поведения у каждого члена общества складывается более или менее цельная система знаний, представлений о социальных нормах и отношения к ним, а также представлений о фактическом положении дел и отношения к позитивному и негативному поведению. В этой системе особую роль играет мировоззренческая позиция, без которой невозможна правильная ориентация в «нормативной среде», как и в социальной среде в целом. Искажение мировоззренческой позиции тесно связано и с деформацией ценностных ориентаций личности, которая служит важным показателем склонности лица к антинормативному поведению.

Как правило, в основе поведения, нарушающего установленные правовые нормы, лежит иная система ценностей и правил, чем та, которая закреплена в праве. Исходя из этого положения, многие исследователи признают специфическим свойством личности правонарушителя так называемую антиобщественную установку. Для нее специфичны отрицание тех или иных общепризнанных ценностей, антиобщественный характер мотивов и целей преступного поведения. Однако существует и следующий тезис, который подтвержден криминологической и судебно-психологической практикой: нет такого единственного (и единого) свойства личности, которое вызывало бы отклоняющееся поведение и отличало бы лиц, склонных к такому поведению, от лиц, соблюдающих социальные нормы (Социальные отклонения..., 1984, с. 204).

А.Р. Ратинов полагает, что «принципиально различает преступников и не преступников не одно какое-то свойство или их сумма, а качественно неповторимое сочетание и особый при этом удельный вес каждого <...> то есть комплекс личностных особенностей, который имеет характер системы» (1979, с. 162). Аналогичную позицию занимает и А.И. Долгова, полагая, что «качественное отличие между личностью преступника и не преступника определяют не отдельные признаки, а лишь их совокупность» (Социально-психологическая характеристика..., 1975, с. 90).

Определенные сомнения вызывают мнения некоторых зарубежных авторов, которые считают, что на девиантное поведение личности влияет исключительно генетически заложенный код. Так, американский психолог Джудит Харрис в своем труде «Nurture Assumption» (в вольном переводе — «Воспитательная ложь») утверждает, что «сколько бы ни воспитывали ребенка, изменить его характер невозможно». Автор ограничивает миссию родителей только зачатием, говоря о том, что им остается роль лишь наблюдателей, строительных кубиков, которые легко заменить, при этом не важно, растет ребенок в полной семье или нет, классической или розово-голубой, работает мать или всецело посвящает себя воспитанию, — маленький человек пойдет своим путем (1990, с. 34—42).

В данной связи мы полностью разделяем точку зрения исследователей (Ю.М. Аноняна, В.Н. Кудрявцева, В.Е. Эминова), которые утверждают, что «изучение вопроса о соотношении социального и биологического в личности преступника требует многостороннего подхода с использованием достижений философии, социологии, психологии, биологии, криминологии и других наук, рассмотрения человека не с абстрактно-антропологических позиций, а как продукта конкретно-исторического процесса» (2004, с. 35). Формирование личности возможно лишь при условии включения индивида в систему общественных отношений, так как человек имеет общественную природу, а социальный характер жизнедеятельности человека — его отличительная черта. Данное утверждение не означает игнорирование биологических факторов, которые могут носить характер лишь условия, способствующего преступному поведению, а не его причины. По мнению авторов, интенсивность проявлений социальных и биологических обстоятельств зависит от того, какова сама личность как субъект и объект общественных отношений, как социальное качество человека, сформированное воспитанием и средой.

Совершенно очевидно, что даже наличие у личности преступника какой-либо психической аномалии не объясняет его противоправного поведения, мотивы преступного поведения не всегда вытекают из дефектов психики, а последние могут лишь в той или иной степени способствовать, влиять на противоправное поведение, но не определять его.

Аналогичной точки зрения мы склонны придерживаться и в отношении биологической предрасположенности детей преступников, которым, по мнению некоторых авторов, «передаются по наследству гены преступности». Полагаем, что в подобных случаях можно говорит

Эта статья была опубликована 27 мая 2010 г..
Поиск книг
по названию
по автору
по издательству
 
Вход




Действующая скидка
Отрывки из книг
Межрегиональная Ассоциация психологов-практиков "Просто Вместе"

АНО «Больничные Клоуны»