"
тел. 8 (495) 682-54-42
  
Книги по психологии
профессионалам - необходимы
остальным - интересны
ЧЕМ ПРИВЛЕКАТЕЛЬНА СВАЛКА ДЛЯ ДЕТЕЙ?

Из книги: Секретный мир детей в пространстве мира взрослых. Осорина М.В.

Чем привлекательна свалка?

Одним из первых «злачных мест», которые открывает для себя ребе­нок на осваиваемой им территории, несомненно, явля­ется помойка.

В старых районах Петербурга помойка — это му­сорные баки, стоящие во дворе-колодце; в новостройках — контейнеры на специальных площадках между домами. Но независимо от своего местонахождения помойка обычно раздражает взрослого горожанина обилием ва­ляющегося вокруг нее мусора, кучами коробок, выбро­шенных из магазинов, домашним барахлом, разложен­ным рядом с бачками для нищих, многочисленными кош­ками, шныряющими по этим грудам, специфическим запахом и прочими неприятными подробностями.

В бытовом городском языке место, куда люди вы­брасывают из своих квартир все ненужное, называется «помойкой». Но то, каким оно предстает для ребенка — сваленными вместе обломками, отходами, ошметками, тряпьем и т. п., — точнее передает слово «свалка».

Большинство детей младшего школьного возраста, да и те, что постарше, тоже, воспринимают свалку как место, во многих отношениях притягательное. Противоречивость этого места, соединяющего в себе много противо­положных свойств, обнаруживается уже в том, что, с одной стороны, роди­тели обычно запрещают детям ходить на помойку по собственному почи­ну, а с другой — сами их туда посылают, поскольку вынос помойного ведра входит в круг домашних обязанностей многих детей школьного возраста.

Ребенок, будучи по природе своей в некоторых отношениях наблюда­тельнее взрослого (см. главу 12), быстро замечает, что помойка является средоточием интересов нескольких групп городского населения, каждая из которых что-то там активно ищет. Это многочисленные птицы и животные, ищущие пропитания, а иногда и живущие на помойке: голуби, воробьи, во­роны, кошки, собаки — персонажи ничтожные, с точки зрения взрослых, но значимые для многих детей. Это бомжи, собирающие бутылки; старики, за­глянувшие сюда в поисках старых вещей; уже упомянутые умельцы и дачни­ки, гордящиеся тем, что способны разыскать на помойке все, что им нужно. Поведение всех этих лиц, а также пример старших товарищей ясно указы­вают ребенку на то, что помойка — место, заслуживающее самого присталь­ного внимания.

Первая важная истина, которую открывает на помойке ребенок, состо­ит в том, что это место является изнанкой взрослого мира, его вывернутой наружу потаенной стороной. Взрослый мир обычно стремится повернуться к детям своей лучшей, лицевой стороной. За его привычно благообразным фасадом иногда невозможно даже предположить наличия того, что нагляд­но, грубо и зримо представлено на помойке.

Изнанка взрослого мира удивляет ребенка обилием и странностью того, из чего состоит бытовая жизнь, и одновременно пугает его явным при­сутствием в ней духа смерти и разрушения. Первая реакция ребенка на по­мойку чисто эмоциональна. Это удивление, смешанное со страхом.

Вот стоит старое продавленное кресло, и пружины из него торчат наружу.

Вот одиноко лежит на земле кукольная голова.

Вот аккуратно стоят в ряд детские и взрослые старые ботинки.

Что это?! Как это?! Зачем это?!

Тревога, удивление, страх, интерес соединяются с открытием того, что все вещи на помойке — без хозяев.

В отличие от домашнего мира, где все чье-то, здесь все вещи — «ничейные», они никак и ничем не защищены и выставлены на потребу любому. В принципе, с ними можно делать что угодно. Поэтому помойка оказывается для многих де­тей единственным местом их мира, где не действуют обычные табу и запреты.

Дома ходить по кровати запрещают даже босиком — продавишь! А здесь можно в грязных резиновых сапогах прыгать на пружинном матрасе, как на батуте.

Кроме того, сам вид «ничейного» и ломаного, а также одновременное ощущение свободы от регламентации пробуждает у некоторых детструктивные желания. Для них важно, что на помойке можно нарушить об­щераспространенный запрет взрослых на проявление агрессивных чувств и открыто выплеснуть их в разрушительных действиях, за которые не нака­жут.

На помойке вещи можно бросать, пинать, ломать, топтать. Мальчишки часто ходят туда бить об асфальт стеклянные бутылки. Или резко раздав­ливают ногой плотно закрытую пластиковую бутылку, которая лопается с громким звуком. Дети осознают свои агрессивные желания. Характерен за­писанный автором диалог, происходивший между двумя мальчишками лет двенадцати. Они исследовали кучи мусора около контейнера, распинывая их ногами. И вот один из них откатил в сторону большую пластиковую бу­тыль и сосредоточенно ищет что-то еще. Приятель спрашивает его: «Что ты там ищешь?» Мальчик отвечает: «Хочу вот бутылку помучить, да пробку от нее никак не могу найти».

Такими возможностями помойки часто пользуются дети с эмоциональ­ными проблемами. Вообще агрессивные чувства в той или иной мере при­сутствуют в душе большинства людей. Они порождаются многими причи­нами: ущемлением важнейших потребностей личности, невозможностью осуществить свои интересы, длительным унижением и угнетением, нерешенными моральными проблемами, приводящими к зависти, мстительности и т.п. Когда человек не мо­жет разобраться ни с внешними, ни с внутренними психологическими трудностями, выпустить свои чувства наружу в социально приемлемой форме — злость копится внутри и возникает опасность взрыва. Тогда жертвой может стать совсем не тот, с кем связана проблема, породив­шая напряжение и гнев, а несчастный козел отпущения.

Трудностей такого рода у детей не меньше, чем у взрослых. Им , тоже бывает важно найти отдушину, через которую можно выпу­стить внутренние пары. Как мы видели, помойка отчасти дает детям такую возможность.

Надо сказать, что в детской психотерапии разработано много способов индивидуальной помощи ребенку в «отработке» агрессив­ных желаний. В этом плане можно заметить сходство между тем, как дети используют особенности помойки как островка свободы для ненормативных действий, и тем, какие возможности в этом же направлении предоставляют им психологи в специальных психоте­рапевтических игровых комнатах2.

Когда ребенок заходит в такую комнату, его родители остаются за ее порогом. Так же как и обычные правила социального поведения. Психотерапевт сообщает ребенку о том, что эта комната со всеми игрушками и предметами находится в полном распоряжении ма­ленького клиента (обычно на 45 минут), который может делать там все, что захочет.

Игровой арсенал такой комнаты обязательно включает в себя кроме прочих и предметы, которые провоцируют выплеск агрес­сивных желаний, если ребенок к этому склонен. В частности, сре­ди них находится так называемая кукла Бобо. Это резиновая фи­гура ростом с десятилетнего ребенка, которая сделана по типу ваньки-встаньки. Ее толкнешь — она отклонится, а потом опять встанет. Для некоторых детей она очень притягательна — им хочется ее бить и толкать. Кое-кому из взрослых читателей она напомнит резиновые фигуры начальников, расставленных по пути следования рабочих в комнату отдыха в некоторых японских фирмах. Когда-то, в 1960-1970-е годы, о них любила писать советская пресса: вместо того чтобы решать глубинные проблемы капиталистического обще­ства, психологи предлагают рабочим внешнюю разрядку — побить резинового болвана.

Но настоящая детская психотерапия в игровой комнате не просто позволяет выплеснуть агрессивные чувства на подходящий объект, как это делают дети на помойке. Благодаря включению психолога как помощника ребенка осуществляется тщательная диагностика, т. е. поиск ответа на вопрос: отчего возникли такие чувства и жела­ния у ребенка? А дальше следует самое главное — глубинная про­работка этой проблемы, включающая в себя как работу с ее причина­ми, так и ее изживание в разнообразных символических действиях с игрушками и материалами. Опыт показал, что здесь незаменимы так называемые неструктурированные материалы — например, глина, песок, вода. (В психотерапевтической игровой комнате всегда есть песочница, куда ребенок может поместиться, таз с влажной глиной, раковина и кран с водой, которой можно поливаться как угодно.) Эти материалы можно мять, давить, бросать, плескать — мнущиеся, сыпучие, зыбкие, льющиеся, они легко принимают на себя любые, Даже самые грубые воздействия человека. Поскольку в отличие от предметов такие материалы не имеют собственной структуры или формы, которая могла бы быть нарушена грубым обращением. Они Уступчивы и послушны, но их невозможно сломать, испортить. А по­тому они дают ребенку возможность выплеснуть свои чувства, но не провоцируют в нем переживание вины, которое бывает, когда он глядит на обломки того, что попалось в сердцах под руку.

Кстати, многие женщины в домашнем быту интуитивно изобре­тают для себя такие же методы самоуспокоения. Бывает, что раздражение и злость хозяйки дома против членов ее семьи достигает того предела, когда она сама чувствует, что становится социально опасна и с минуты на минуту может сорваться — сильно обидеть, ударить, разбить посуду. Тогда она уходит в ванную и начинает страстно сти­рать. Активные, сильные движения, которыми она трет, выжимает, полощет белье, направлены уже не на ее потенциальных жертв — де­тей, мужа, домашних животных, а на их заместителей — бездушные тряпки. Белью от этого только лучше, оно чище делается. Звук лью­щейся воды успокаивает. Есть время обдумать ситуацию и найти верное решение.

Нормальные взрослые, как и нормальные дети, обычно интуи­тивно чувствуют, где именно и в каких формах они могут сбросить внутреннее напряжение и злость, не производя опасных для обще­жития разрушений в структурированных ситуациях, т. е. там, где есть организованное по определенным правилам предметно-социальное пространство. Знаменательно, что как отхожее место для отправ­ления этих нужд дети часто выбирают помойку — пространство, отмеченное признаками бесструктурности (кучи отходов и лома­ных вещей), асоциальности (ничье), низкого статуса (грязное, во­нючее), периферийности (специально отведенное или находящее­ся за пределами «нормального мира»). Все эти признаки помойки как особого места дают возможность для увеличения количества степеней свободы в поведении ребенка, что служит предпосылкой для удовлетворения множества потаенных потребностей. Тем са­мым помойка действительно оказывается для детей «злачным ме­стом».

Другая сторона общения детей с помойкой более конструктивная и творческая. Лишившиеся своей потребительской ценности в мире взрослых, в детском мире помоечные вещи не только не утрачивают своей привлекательности, но, напротив, обнаруживают новые по­лезные качества, которыми дети умело и охотно пользуются.

Возможности употребления какой-либо вещи обычно закладываются в ее структуру еще в процессе создания. Если вещь цела, то ее устройство и внешний вид тесно связаны с ее функциональным назначением. Например, из чашки можно пить и дополнительно любоваться ее красотой. Но когда чашка разбита, использовать ее больше невозможно. Потеряв целостную структуру, она теряет свою самость как чашка (с точки зрения взрослого), но ее части приобретают новые степени свободы. Они становятся самостоятель­ными предметами и могут начать самостоятельную жизнь, если человек (в нашем случае ребенок, нашедший их на помойке) встроит их в новую си­стему отношений, даст им определенную жизненную роль и тем самым смысл.

Витая фарфоровая ручка от старинной чашки может превратиться в кулон на веревочке для куклы или для себя, а осколок той же чашки с цветоч­ками может стать главным украшением детского «секрета» в земле под стек­лышком, пополнить чью-нибудь «сокровищницу», а также сделаться пред­метом детского торга или меновых отношений (см. главу 8).

Нужно еще отметить, что все эти осколки и обломки имеют собственное лицо, единственны в своем роде, уникальным образом встроены в детские замыслы и фантазии. Их роль в игровой жизни детей никогда не может быть исполнена покупными «целыми» игрушками.

Сломанные вещи, негодные для обычного употребления, раскрываются в многообразии своих свойств в полете творческой фантазии играющих де­тей, способных использовать эти предметы для самых разных нужд. Тут по­мойка становится полем творческих экспериментов, где в полной мере исполь­зуется детское креативное, изобретательское мышление.

Многие дети ходят на помойку в тайной надежде найти там клад. Воз­вращаясь из школы, детская компания вполне может завернуть на ближай­шую помойку по сображениям исследовательского любопытства — что там новенького? Известия о чьей-нибудь интересной находке мгновенно облета­ют детский народ, и тогда экскурсии на помойку в надежде найти сокровище совершаются поодиночке и группами более регулярно. В этом случае помойка воспринимается как пещера Аладдина, как потенциальная сокровищница.

Такое отношение связано с тем, что помойка является одним из самых динамичных мест в окружающей ребенка среде. Материальная ситуация ме­няется там ежедневно и ежечасно. Предугадать происходящие там события невозможно, потому что помойка живет не по правилам. Она всегда непред­сказуема, полна неожиданностей и сюрпризов. Поэтому, как ни странно это звучит для взрослого, оказывается идеальным местом, где ребенок может ожидать дара судьбы. Так как большинство детей уверены, что в жизни все­гда есть место чуду, они и находят его на помойке. Для этого нужно только терпение и внимательность.

Помню, как в детстве мы с девчонками прыгали через скакалку у помой­ки, а трое мальчишек лет шести-семи занимались исследованием Содержимого мусорного бака, из которого извлекли коробку от печенья, туго перетяну­тую резиночками. Открыв ее, они замерли: внутри лежали моток галуна, не­сколько офицерских погон и золотые звездочки от них, отдельно завернутые в бумажку. Восторгу не было предела. Сокровища были распределены между тремя счастливцами, и на следующий день они уже щеголяли в модных тогда матросских бушлатиках с нашитыми погонами и звездочками. Как это быва­ет у детей, тут же возникла легенда о том, что во флигеле, рядом с которым стояли бачки, живет офицер с сумасшедшей женой. Когда она убирает комна­ту, то в безумии иногда выбрасывает ценные вещи, и если внимательно про­верять каждый день содержимое мусорных бачков, то рано или поздно навер­няка можно будет найти еще что-нибудь замечательное. Слух о находке рас­пространился даже среди детей соседних дворов, которые недели две тоже приходили рыться в наших бачках, но, к сожалению, ничего интересного больше не обнаружилось.

А каковы последние новости с помойки рядом с соседней школой? Одна девочка недавно нашла целый «Сникерс», прилипший ко дну пустой короб­ки, выброшенной из ларька.

Две подружки вчера нашли чью-то «сокровищницу», которую, как ре­шили девочки, выбросила мать какой-то несчастной в азарте уборки в комнате своей дочери: в коробке от конфет лежала коллекция картинок и наклеек, множество вырезанных из бумаги платьев для кукол и две тысячи рублей мелкими купюрами.

На помойке дети находят деньги, часы, игрушки, книги, полезные, с их точки зрения, предметы домашнего обихода, которые они относят домой, в хозяйство, оттуда даже берут котят. Причем все эти находки уникальны, добытчик гордится своим везением, ценит в жизни помойки постоянную но­визну событий и ожидает подарков судьбы.

Что еще можно извлечь из помойки? Ценные педагогические идеи! Од­нажды группа воспитателей и методистов детских садов после лекционного курса по детской субкультуре, прочитанного мной для них на факультете психологии Петербургского университета, задалась вопросом о практиче­ском приложении полученных знаний. Нескольким слушателям пришло в голову сделать в детском саду аналог помойки для активизации творческой игры у детей. Что они и осуществили.

В тупиковом конце коридора детского сада, куда выходили двери не­скольких групп, т. е. на нейтральной территории, поставили большой ящик, куда сложили обломки отживших свое игрушек, приготовленных поначалу для выноса на настоящую помойку. Там были куклы без рук и ног, скальпы, которые так часто отклеиваются с кукольных голов, разрозненные кубики и детали конструкторов, остатки игрушечной мебели и многое другое. Все это было слегка прикрыто, но доступ к ящику был свободен. И когда один из первопроходцев, обнаруживших ящик, робко спросил, можно ли оттуда что-нибудь взять поиграть, ему разрешили с условием, что потом все эти предме­ты из помещения группы будут возвращены обратно в ящик. Вскоре этот ящик стал местом паломничества детей из разных групп, которые вытаски­вали оттуда всевозможные обломки и радостно уносили их в игровые комна­ты. Воспитатели были поражены взлетом творческой фантазии детей и со­вершенно новыми сюжетами их игр, на которые вдохновили их ломаные игрушки. Привычные и уже надоевшие куклы, чинно сидевшие на полках в группах, могли быть героями далеко не всех ситуаций, волновавших детей.

Шли дни, но дети не теряли интереса к ящику, потому что воспитатели соблюдали законы жизни помойки: она всегда привлекала новизной и ма­ленькими сюрпризами. Ее содержимое постоянно менялось, почти каждый день там можно было обнаружить новые странные предметы, которые хоте­лось рассмотреть и как-нибудь приспособить к делу.

Если свести вместе все, что мы уже знаем о значении помойки для ребен­ка, то получится довольно странная картина, одновременно отталкивающая и притягательная, соединяющая в себе, казалось бы, абсолютные противопо­ложности.

Помойка (свалка) — это место грязное, сюда сваливаются отбросы жиз­ни, поэтому оно связано с темой смерти, распада, тлена, бренности и разру­шения.

Помойка — это место, интересное своим разнообразием и новизной, оби­лием возможностей и сюрпризов, наличием большого количества степеней свободы, потенциальное поле созидания.

Помойка как место переходное обладает для ребенка ореолом полуза­претного, опасного, имеющего особый статус (выделена из обычной жизни, связана с ее потаенной стороной) и ненормативного. Оно вызывает у детей противоречивые, разнонаправленные чувства (и к нему, и от него): брезгли­вость, страх, интерес, ожидание. В силу особости этого места дети делают там то, что обычно «не положено», совершают недозволенные, равно и разруши­тельные и творческие действия.

Это место, где «сгущается», зримо материализуется для человека тема перехода из одного состояния в другое (из жизни — в смерть, из формы — в бесформенную кучу, из целого — в элементы). Это место, где нечто превра­щается в ничто или в неизвестно что. Это место перехода, трансформации, пограничное между вещественной определенностью и устойчивостью и хао­сом распада и превращений. Поэтому оно равно может стать местом, которое побуждает человека к дальнейшей разрушительной деятельности или, на­оборот, вдохновляет на то, чтобы из обломков старого сотворить что-то со­всем новое.

Проблема жизненных превращений и ее связь с возможностями творя­щей воли человека относится к одной из важнейших, глубинных проблем че­ловеческого бытия. На интуитивном уровне ребенок начинает исследовать ее очень рано, на втором-третьем году жизни. Актуальной она остается для че­ловека всегда.

Если мы поищем в детском быту аналоги помойки как места, связанного с изнанкой жизни, ее отбросами, ее потаенной стороной, ее превращениями, то сразу наткнемся на тему уборной, о которой шла речь в предыдущей главе.

Если же мы рассмотрим проблему бренности бытия и смерти, философ­ски осмысливая жизнь человеческого сообщества, то перед нами возникнет тема кладбища, которой мы касались в связи с детскими походами в «страш­ные места».

 

 

 

 

 

 

Эта статья была опубликована 28 января 2010 г..
Поиск книг
по названию
по автору
по издательству
 
Вход




Действующая скидка
Отрывки из книг
Межрегиональная Ассоциация психологов-практиков "Просто Вместе"

АНО «Больничные Клоуны»