"
тел. 8 (495) 682-54-42
  
Книги по психологии
профессионалам - необходимы
остальным - интересны
ОТ ЧЕГО СЛЕДУЕТ ОТЛИЧАТЬ ДЕТСКИЙ АУТИЗМ

Из книги: Аутичный ребенок. Пути помощи
Никольская О.С., Баенская Е.Р.,

 

От чего следует отличать детский аутизм

Порой аутизм можно спутать с некоторыми другими встречаю­щимися у детей проблемами.

Во-первых, у почти каждого аутичного ребенка в младенчестве подозревают глухоту или слепоту. Эти подозрения вызваны тем, что он, как правило, не откликается на свое имя, не следует указа­ниям взрослого, не сосредоточивается с его помощью. Однако по­добные подозрения быстро рассеиваются, поскольку родители зна­ют, что отсутствие реакции на социальные стимулы часто сочетается у их ребенка со «сверхочарованностью» определенными звуковыми и зрительными впечатлениями, вызванными, например, восприяти­ем шуршания, музыки, света лампы, теней, узора обоев на стене — их особое значение для ребенка не оставляет у близких сомнений, что он может видеть и слышать.

Тем не менее, само внимание к особенностям восприятия такого ребенка вполне понятно. Более того, существуют аргументирован­ные предложения ввести в основные клинические критерии син­дрома детского аутизма аномальность реакции на сенсорные раз­дражители. Аномальность в данном случае—это не просто отсутствие реакции, а ее необычность: сенсорная ранимость и игнорирование стимула, парадоксальность ответа или «сверхочарованность» от­дельными впечатлениями.

Важно также помнить о характерном различии реакций на со­циальные и физические стимулы. Для нормального ребенка соци­альные стимулы чрезвычайно важны. Он прежде всего отзывается на то, что исходит от другого человека. Аутичный ребенок, наобо­рот, может игнорировать близкого человека и чутко откликаться на иные стимулы.

С другой стороны, в поведении детей с нарушениями зрения и слуха также могут отмечаться однообразные действия, такие, как раскачивание, раздражение глаза или уха, перебирание пальцами

перед глазами. Так же, как и в случаях детского аутизма, эти дей­ствия несут функцию аутостимуляции, компенсирующей недостаточ­ность реального контакта с миром. Однако мы не можем говорить о детском аутизме, пока стереотипность в поведении не сочетается с трудностями в установлении эмоционального контакта с други­ми людьми, разумеется, на доступном ребенку уровне, с помощью доступных ему средств. Необходимо также отметить, что возможно действительное сочетание детского аутизма или, по крайней мере, аутистических тенденций с нарушениями зрения и слуха. Так бы­вает, например, при врожденной краснухе. В подобных случаях сте­реотипность поведения соединяется со сложностями в общении даже на самом примитивном уровне. Сочетание аутизма и сенсор­ных нарушений особенно затрудняет коррекционную работу.

Во-вторых, часто возникает необходимость соотнести детский аутизм и умственную отсталость. Мы уже упоминали, что детский аутизм может быть связан с разными, в том числе очень низкими, количественными показателями умственного развития. По крайней мере две трети детей с аутизмом при обычном психологическом об­следовании оцениваются как умственно отсталые (а половина из этих двух третей — как глубоко умственно отсталые). Необходимо, одна­ко, понимать, что нарушение интеллектуального развития при дет­ском аутизме имеет качественную специфику: при количественно равном коэффициенте умственного развития ребенок с аутизмом по сравнению с ребенком-олигофреном может проявлять гораздо боль­шую сообразительность в отдельных областях и значительно худшую адаптацию к жизни в целом. Его показатели по отдельным тестам бу­дут сильно отличаться друг от друга. Чем ниже коэффициент ум­ственного развития, тем отчетливей будет разница между резуль­татами в вербальных и невербальных заданиях в пользу последних. В случаях депривации у детей с глубокой умственной отсталос­тью возможно развитие специальных стереотипов аутостимуляции, например раскачивания, как это бывает и в случае депривации у де­тей с сенсорными нарушениями. Решение вопроса о том, имеем ли мы дело с детским аутизмом, как и в первом случае, потребует про­верки: сочетается ли это проявление стереотипности в поведении ребенка с невозможностью установления с ним эмоционального кон-1кта на самом простом и, казалось бы, доступном ему уровне.

В-третьих, в некоторых случаях необходимо отличать речевые трудности при детском аутизме от других нарушений речевого раз­вития. Часто первые тревоги возникают у родителей аутичных де­тей именно в связи с необычностью их речи. Странная интонация, штампы, перестановка местоимений, эхолалии — все это проявля­ется так ярко, что проблем дифференциации с другими речевыми расстройствами, как правило, не возникает. Однако в некоторых, а именно самых тяжелых и самых легких, случаях детского аутизма трудности все же возможны.

В самом тяжелом случае — случае мутичного (не пользующего­ся речью и не реагирующего на речь других) ребенка может встать вопрос о моторной и сенсорной алалии (отсутствии речи при нор­мальном слухе и умственном развитии; моторная алалия — невоз­можность говорить, сенсорная — непонимание речи). Мутичный ребенок отличается от страдающего моторной алалией тем, что ино­гда может непроизвольно произносить не только слова, но даже сложные фразы. Труднее решить вопрос о сенсорной алалии. Глу­боко аутичный ребенок не сосредоточивается на обращенной к нему речи, она не является инструментом организации его поведения. Понимает ли он то, что ему говорят, сказать трудно. Опыт показыва­ет, что даже если он и пытается сосредоточиться на инструкции, то не удерживает ее в сознании целиком. В этом он сходен с ребенком, испытывающим трудности в понимании речи. С другой стороны, аутичный ребенок может иногда адекватно воспринимать и учи­тывать в поведении относительно сложную информацию, получен­ную из речевого сообщения, обращенного к другому человеку.

Самым же главным идентифицирующим признаком является характерное для глубоко аутичного ребенка глобальное нарушение коммуникации: в отличие от ребенка с чисто речевыми трудностя­ми, он не пытается выразить свои желания вокализацией, взгля­дом, мимикой или жестами.

В наиболее легких случаях детского аутизма, когда вместо пол­ного отсутствия коммуникации наблюдаются лишь связанные с ней затруднения, возможны проявления самых разных речевых нару­шений. В подобных случаях можно обнаружить явные проблемы с восприятием речевой инструкции, общую смазанность и нечеткость произношения, запинки, аграмматизмы (нарушения грамматичес­кого строя речи), трудности в построении фразы. Все эти проблемы

возникают именно при попытке ребенка вступить в коммуникацию, организовать целенаправленное речевое взаимодействие. Когда же высказывания автономны, ненаправленны, штампованны, тогда речь может быть более чистой, фраза более правильной. При диф­ференциации в таких случаях следует отталкиваться именно от срав­нения возможностей понимания и использования речи в ситуаци­ях аутостимуляции и направленного взаимодействия.

При дифференциальной диагностике необходимо также учиты­вать более общие характеристики поведения. В попытках коммуни­кации аутичный ребенок будет проявлять сверхзастенчивость, за­торможенность, повышенную чувствительность к взгляду другого человека, тону его разговора. Он будет стремиться к общению в при­вычной и ритуализированной форме и теряться в новой обстановке.

В-четвертых, как для профессионалов, так и для родителей важ­но разграничивать детский аутизм и шизофрению. С их смеше­нием связано множество не только профессиональных проблем, но и личных переживаний в семьях аутичных детей.

Западными специалистами связь детского аутизма и шизофре­нии полностью отрицается. Известно, что шизофрения является наследственным заболеванием. Проведенные исследования пока­зали, что среди родственников аутичных детей нет накопления слу­чаев заболевания шизофренией. В России же до недавнего време­ни между детским аутизмом и детской шизофренией в большинстве случаев просто ставился знак равенства, что тоже подтверждалось многочисленными клиническими исследованиями.

Это противоречие разъяснится, если мы учтем отличия в пони­мании шизофрении в разных клинических школах. Большинство западных школ определяет ее как болезненный процесс, сопровож­дающийся острыми психическими расстройствами, включающими галлюцинации. Господствовавшие же до недавнего времени россий­ские психиатрические школы относили к шизофрении и вялотеку­щие болезненные процессы, нарушающие психическое развитие ребенка. При первом понимании связь с аутизмом действительно не прослеживается, при втором — детский аутизм и шизофрения могут пересекаться.

Ребенок, страдающий шизофренией (в традиционном отечественном понимании этого слова), может не иметь трудностей, специфичных для синдрома детского аутизма. Здесь дифференциации по­может опора на основные критерии синдрома. Развести «стабиль­ные» и «текущие» формы внутри самого синдрома детского аутизма позволяет длительное наблюдение за развитием ребенка. Наличие периодов не обусловленного извне обострения (нарастания проблем ребенка) может свидетельствовать в пользу заболевания шизофре­нией.

Диагноз, при котором аутизм трактуется как психическое забо­левание, воспринимается родителями, а зачастую и педагогами как жестокий приговор возможности успешного психического развития и социальной адаптации ребенка. При таком понимании под сомне­ние ставится результативность коррекционной работы, обучения и воспитания: «Стоит ли работать, на что можно надеяться, если дви­жение болезненного процесса будет постоянно разрушать плоды наших усилий?» Наш опыт показывает, что тяжесть проблем ребен­ка, прогноз его развития не следует ставить в прямую зависимость от поставленного медицинского диагноза. Мы знаем случаи, когда работа с ребенком идет очень трудно, несмотря на отсутствие обо­стрений, и, наоборот, известны случаи достаточно быстрого продви­жения даже при регулярно наступающих ухудшениях состояния. В трудный период ребенок ничего не теряет полностью. Он может временно перестать пользоваться усвоенными навыками, перейти на более низкий уровень адаптации, однако эмоциональный кон­такт, поддержка близких позволяют ему быстро восстановить дос­тигнутый ранее уровень, а затем и двигаться дальше.

Наконец, в-пятых, необходимо остановиться на различении синдрома детского аутизма и нарушений общения, обусловлен­ных особыми условиями жизни, воспитания ребенка. Такие на- { рушения могут возникнуть, если еще в раннем возрасте ребенок лишен самой возможности установить эмоциональный контакт с близким человеком, т. е. в случаях так называемого детского госпитализма.

Известно, что нехватка эмоциональных контактов с людьми, недостаток впечатлений часто вызывают серьезную задержку психи­ческого развития у детей, воспитывающихся в домах ребенка. У них возможно также развитие особой стереотипной активности, при­званной компенсировать недостаток контактов с миром. Однако 1

стереотипные действия не носят при госпитализме такого изощрен­ного характера, как при детском аутизме: это может быть, скажем, просто упорное раскачивание или сосание пальца. Принципиально здесь то, что ребенок с госпитализмом, попав в нормальные усло­вия, может компенсироваться, по сравнению с аутичным, гораздо быстрее, поскольку у него отсутствуют внутренние препятствия для эмоционального развития.

Другой причиной психогенного нарушения общения может быть отрицательный невротический опыт ребенка: перенесенная травма, несостоятельность во взаимодействии с другим человеком. Конеч­но, такой опыт может получить любой ребенок с повышенной ра­нимостью. И все же это не детский аутизм, потому что нарушение общения здесь, как правило, избирательно и касается именно от­дельных, тяжелых для ребенка ситуаций. Даже если невротический опыт повлек за собой избирательный мутизм, т. е. мутизм, проявля­ющийся лишь в особых обстоятельствах (во время ответа на уроке, при общении с чужими взрослыми и т. д.), то и тогда у ребенка с нарушениями психогенного характера контакт с близкими, с деть­ми в игровой ситуации вполне сохраняется. В случае же детского аутизма возможность коммуникации нарушена в целом, причем наиболее трудна для таких детей организация как раз необязатель­ных игровых контактов со сверстниками.

 

 

Книги об аутизме:

 

Осознанный аутизм, или мне не хватает свободы... Книга для тех, чья жизнь связана с аутичными детьми
Карвасарская Е.Е.

Помощь психолога детям с аутизмом
Мамайчук И.И.

Психопедагогика и аутизм: опыт работы с детьми и взрослыми
Сансон П.

Развитие речи у аутичных детей: методическое пособие и наглядные материалы. В 2-х кн
Нуриева Л.Г.

Шпаргалка для родителей: психокоррекционная работа с гиперактивными, агрессивными, тревожными и аутичными детьми
Лютова Е.К., Монина Г.Б.

Аутичный ребенок. Пути помощи
Никольская О.С., Баенская Е.Р.,

Введение в психологическую теорию аутизма
Аппе Франческа

Дети и подростки с аутизмом. Психологическое сопровождение
Никольская О.С., Баенская Е.Р.,

Музыкальная терапия для детей с аутизмом
сборник


Эта статья была опубликована 27 октября 2010 г..
Товары, связанные с данной статьёй:
Осознанный аутизм, или мне не хватает свободы... Книга для тех, чья жизнь связана с аутичными детьми
Осознанный аутизм, или мне не хватает свободы... Книга для тех, чья жизнь связана с аутичными детьми